Его большой палец выводит круги по моей коже, одновременно поджигая меня изнутри и успокаивая. Какое-то время мы молчим. Этот участок коридора почти беззвучен — ни громких голосов, ни музыки из комнат. Это дает мне время подумать.

Его брат ударил его в лицо в ту ночь. Телефон был сломан. Поэтому он не смог связаться с тобой.

Он тебя не бросил.

Он провел ночь, сидя у твоей двери, ожидая тебя.

— Что ты здесь делаешь? — когда я говорю, горло жжет. — Как ты узнал, где я?

— Я нашел его некролог в интернете. — Он сжимает мою руку чуть крепче, его взгляд изучает каждый уголок моих глаз, пока его защитный инстинкт не успокаивается. — Мне нужно было тебя увидеть. Нужно было убедиться, что с тобой все в порядке. Я сходил с ума от тревоги с тех пор, как ты уехала, и не мог ждать ни секунды.

— Но… но работа…

— Я взял выходной. Сказал, что семейное происшествие. — Когда его пальцы ложатся мне на щеку, бережно удерживая ее, словно мое лицо — нечто драгоценное, я не отстраняюсь. — Почему ты здесь, плачешь совсем одна?

Я устала. Я так устала.

Я устала все время быть настороже, ждать следующего человека, который уйдет от меня. Потому что это уже случалось. Родители оставили меня одну, вынудив брата взять все на себя.

Мой самый большой страх уже сбылся и я выжила.

Я здесь, разве нет? Целая. И горжусь собой за то, что никогда не сдавалась, даже когда это казалось слишком соблазнительным.

И что я сделала? Я продолжала идти вперед, продолжала знакомиться с новыми людьми, заводить друзей и жить своей жизнью. Со страхом, да. Но больше не под его властью.

Не тогда, когда я могу потерять нечто столь важное для меня. То, что значит для меня все.

Джеймс не пришел на наше свидание, и мне было больно, но у него была веская причина. Он поехал поговорить с братом — человеком, которого не видел больше десяти лет, — и все пошло не так. Я знаю, что он говорит правду, потому что его щека под щетиной слегка фиолетовая и припухшая.

Он сказал, что никогда не уйдет от меня, и не ушел. Не ушел.

Нечестно наказывать его за то, что было вне его контроля. Никто не обязан всегда делать так, как я хочу, и это не значит, что меня не любят.

Но Джеймс тебя не любит. Он не чувствует того, что чувствуешь ты.

Похоронив неожиданную боль, пронзившую мне сердце, я говорю:

— Мама сказала, что он погиб в автокатастрофе. — Я и сама не знаю, что это говорит обо мне, раз я могу повторять эти слова без всяких эмоций. — Он был наркоманом. Всегда им был.

Его большой палец ласкает кожу под моим глазом, стирая следы высохших слез.

— Как ты себя чувствуешь?

Я пожимаю плечами, не в силах ответить, потому что сама этого не знаю.

— Я же получила то, чего хотела, разве нет? Я больше никогда его не увижу.

Его взгляд впивается в мой с такой сосредоточенностью, что мне страшно, что он там найдет.

— Он был плохим человеком и плохим отцом, — говорит он твердо. — Возможно, он не заслуживал смерти, но это случилось. И тебе не обязательно что-то чувствовать прямо сейчас. Тебе нужно время, чтобы все это переварить.

Я едва заметно киваю, позволяя его словам дойти до меня.

— Со мной все будет хорошо.

Его палец снова мягко проводит по моей щеке.

— Я знаю, Мэдди. Я знаю.

— Мама извинилась, — выпаливаю я, сама не понимая, почему именно это гложет меня сильнее всего. — Я сказала ей, что мы сможем поговорить после… Ну, через несколько дней.

— Это хорошо. — Он улыбается — небольшой, но такой ободряющей улыбкой, что мне хочется сохранить ее навсегда. — Скажи, что я могу для тебя сделать.

Мое бедное сердце подпрыгивает.

— Тебе не нужно ничего делать. Я… — Я качаю головой, все еще не веря, что это происходит на самом деле. — Спасибо, что ты здесь. Ты не обязан был, но ты мне был нужен, и я рада, что ты рядом.

Мягкость его взгляда, так резко контрастирующая со всей его грубоватостью, добивает меня.

— Я нуждаюсь в тебе больше, Мэдди. Поверь мне.

— Мне кажется, приятели по сексу так друг для друга не делают, — говорю я прежде, чем успеваю осознать смысл своих слов.

Выражение лица Джеймса становится серьезным, и у меня сводит живот.

— Нет, не делают.

Воздух между нами искрит какой-то магнитной энергией, которой я никогда раньше не чувствовала.

Я вижу перемену в его глазах, чувствую ее всем телом и понимаю: здесь заканчиваются сомнения и начинается все остальное.

Исцеление, терпение, волнение. Вся наша оставшаяся жизнь.

Он с такой осторожностью убирает пряди волос с моего лба, что я забываю, как дышать.

— Это ведь не должно было случиться, правда? То, что между нами.

Медленно я качаю головой.

— Не должно было.

— Но случилось. — Его слова звучат окончательно, но не обреченно. Скорее испуганно. Осторожно. — Что ты хочешь с этим делать?