Его глаза, точно такого же оттенка, как у Мэдди, скользят по мне с головы до ног.

— Я тебя не знаю.

Я сглатываю, замирая, пока он продолжает:

— Я не знаю, какой ты человек. Но знай вот что, Джеймс: если ты хоть как-то, в любой форме причинишь моей сестре боль… мне плевать, кто ты и где ты будешь. Я тебя найду, я тебя, блять, прикончу и сделаю так, будто это был несчастный случай. Я понятно выражаюсь?

Мне остается лишь кивнуть и надеяться, что он не передумает и не решит исполнить угрозу прямо сегодня.

Он снова тяжело выдыхает, и часть напряжения покидает его тело.

— Если моя сестра выбирает тебя, мне нечего возразить.

Черт возьми. Он мог бы начать с этого.

Еще раз окинув меня взглядом, он добавляет:

— Я доверяю ее суждению — мы хорошо ее воспитали. И, полагаю, все могло быть куда хуже, чем физиотерапевт, который прилетел через всю страну, чтобы убедиться, что с ней все в порядке в один из самых тяжелых дней ее жизни.

Не думаю, что когда-либо был так рад завершению разговора.

Еще один день проживешь, дружище.

— Я знаю, что ей было нелегко, — зачем-то добавляю я, будто все еще не рискую получить по лицу. Но мне нужно, чтобы он это услышал. — Я не знаю, сколько она тебе рассказала, и не хочу лезть не в свое дело, но, думаю, ты должен знать: я был рядом, когда к ней подошел ее отец.

Он вопросительно приподнимает бровь.

— Это ты тот парень? — спрашивает он. — Который сфотографировал его машину и номер?

— Да. Я заезжал за ней после работы и…

— Ты забирал ее из паба Моники? Зачем?

Я хмурюсь.

— Потому что она выходит поздно, когда уже темно, и я хочу быть уверен, что она доберется домой в безопасности.

Он кивает, и происходит что-то странное. Впервые с того момента, как он появился, он больше не выглядит готовым наброситься. Он почти… расслабляется.

— Это было правильное решение. С номером. — Его взгляд скользит к одной из закрытых дверей за моей спиной. — Впрочем, теперь это уже не имеет значения, раз этот ублюдок мертв.

Слова жесткие, но я не нахожу в себе сочувствия к отцу Мэдди. Не тогда, когда он не дал моей девочке ни капли его.

— Пожалуй, да, — бормочу я.

Между нами повисает тишина. Не неловкая, но и не приветливая. Он нарушает ее словами, которых я никак не ожидал после всего этого напряжения.

— Прости, что накричал на тебя раньше. — В его глазах читается искренность. И даже тень сожаления. — Мэдди ничего о тебе не говорила, так что ты застал меня врасплох. Я слишком ее оберегаю. Наверное, даже больше, чем нужно.

— Я понимаю. — Я коротко киваю. — Все в порядке. — Наверное. — Надеюсь.

— Это не значит, что ты мне нравишься, — предупреждает он, но легкость в его взгляде говорит об обратном. Как и его сестра, он ничего не умеет скрывать в глазах. Он протягивает руку, и я крепко пожимаю ее. — Я все равно буду держать тебя под наблюдением.

— Понимаю.

— И, пожалуйста, завязывай с этим «сэром». От него я чувствую себя чертовски старым, — добавляет он, окончательно сбивая меня с толку, когда уголки его губ едва заметно приподнимаются. Совсем чуть-чуть, но это есть. — Мэдди зовет меня Сэмми, но ей можно. Для всех остальных я Кэл.

— Кэл. Ладно. Понял. — И почему, черт возьми, я теперь нервничаю? — Выйдем наружу?

Он лишь кивает, и вместе мы проходим расстояние от коридора до двери. Держа руку на ручке, он оглядывается через плечо и спрашивает:

— Сколько раз ты забирал ее с работы?

Я пытаюсь вспомнить.

— Почти каждый раз, когда у нее ночная смена, с тех пор как мы знакомы. Я стараюсь забирать ее и с преподавательской работы, но иногда она освобождается раньше меня.

Я не знаю, какого ответа ожидал, но точно не искренней улыбки. Одобрительной улыбки.

Не говоря ни слова, он распахивает дверь, и я сразу же замечаю ее. Стоя на солнце рядом с блондинкой и маленькой девочкой, ее точной копией, Мэдди выглядит потрясающе в черном платье и длинном пальто, которое мне до боли хочется закутать на ней плотнее, потому что здесь чертовски холодно.

Как только мы с Кэлом выходим наружу, она поворачивает голову, и выражение на ее лице почти заставляет меня рассмеяться. Она выглядит так, будто ее сейчас стошнит.

— Ты жив, — первое, что она говорит, когда мы подходим ближе.

Я не могу удержаться от усмешки.

— Похоже на то.

Она осторожно переводит взгляд на брата.

— И ты больше не выглядишь так, будто вот-вот рухнешь от нервного срыва, — замечает она. Ее взгляд мечется между нами. — Вы наконец решили вести себя как взрослые?

Брат обнимает ее за плечи, притягивает к себе и целует в макушку.

— Пока ты счастлива, принцесса, счастлив и я. Это все, чего я для тебя хотел.

Она тихо мычит.

— Не уверена, что верю.

— Как насчет того, чтобы всем впятером сходить пообедать? Так ты охотнее в это поверишь? — предлагает Кэл.