Ему не нужно пояснять, что он имеет в виду. Я задавала себе этот вопрос неделями, а может, и месяцами, и сейчас ко мне возвращаются слова Грейс.

— Я не знаю, на одной ли мы странице, — признаюсь я так тихо, что сама не понимаю, как он меня слышит. — Как ты видишь себя через пять лет?

— С тобой.

Мое сердце замирает.

— Делая что?

Когда его лоб оказался так близко к моему?

— Мне все равно, Мэдди, лишь бы быть рядом с тобой. Я знаю, тебе двадцать один, и у тебя еще много всего впереди, но и у меня тоже.

То, как меняется его поведение, включает в моей голове тревогу. Он отстраняется, вздыхая.

— После всего, что случилось с моим братом и моей бывшей, я не видел себя способным открыться кому-то еще. Я не хотел отношений. А потом появилась ты. Ты — со своей силой и своим огнем, с этим прекрасным смехом, от которого у меня взлетает сердце, даже когда я пытаюсь пригвоздить его к земле, чтобы оно не пострадало.

— Разница в возрасте может стать проблемой. А может, и нет. Я не знаю, Мэдди, но я устал бороться с этим, когда все, чего я хотел с того момента, как увидел тебя, — быть в твоей жизни. Заботиться о тебе, любить тебя так, как ты заслуживаешь. И если ради этого придется уволиться и переехать с тобой куда угодно, или завести кучу детей, или приютить дюжину кошек, я сделаю это с улыбкой. Потому что это будет означать, что ты со мной.

Кажется, мое сердце больше не работает.

Во рту пересохло, пульс так сильно бьется в шее, что мне кажется, он его слышит.

Он говорит…?

— Черт. — Я никогда не видела его таким явно потрясенным, но сейчас мне самой слишком тревожно, чтобы подшучивать над ним. — Сейчас точно не время и не место для этого, но я больше не могу притворяться, Мэдди. Это разрывает меня изнутри.

Мой голос едва слышен.

— Ч-Что ты имеешь в виду?

— Я имею в виду, что люблю тебя, — говорит он, навсегда впечатывая эти слова мне в душу. — Я влюбился в тебя и так боюсь все испортить, что не могу ясно мыслить. Вот что это значит.

— Джеймс, ты не…

— Могу. Я уже делал это и могу снова. Никто не знает наверняка, но я больше не могу лгать себе. — Он обхватывает мое лицо, а я опускаю руки и обвиваю ими его предплечья. — Ты мой путеводный свет, Мэдди. С того самого момента, как мы познакомились. Ты восхитительна в стольких смыслах, что у меня перехватит дыхание, если я попробую перечислить их по одному. Уже то, что ты сегодня здесь, лицом к лицу со своими демонами прошлого, говорит мне, как многому мне еще предстоит у тебя научиться. Когда ты улыбаешься мне, я чувствую себя самым счастливым человеком на этой планете, и я хочу сделать тебя счастливой, любить и защищать тебя столько, сколько ты захочешь. Если вообще захочешь.

Единственная причина, по которой я сейчас нахожу слова, — потому что они ему нужны.

А ради него, как я теперь точно знаю, я сделала бы что угодно.

Даже то единственное, чего боюсь больше всего.

— Всю жизнь я боялась, что меня снова бросят, — признаюсь я вслух, возможно, впервые вне кабинета психотерапевта. И это чертовски приятно. — Я не позволяла себе влюбляться по-настоящему, потому что должна была защищать свое сердце. Но… От тебя мое сердце защищать не нужно. Ты его достоин, Джеймс — всю меня. Никогда больше в этом не сомневайся.

Если есть хоть что-то, чему мой брат научил меня в детстве, так это распознавать настоящую любовь. Понимать, когда человек передо мной хочет бережно хранить все мои достоинства и недостатки, несмотря ни на что.

Сначала я не понимала, что он имел в виду, но потом просто смотрела и наблюдала. Семнадцать лет я видела, как мой брат любит свою жену так, как я читала только в книгах. Я видела, как он показывает ей, насколько она для него важна, как легко отдал бы ей весь мир, если бы она попросила.

Я могла родиться не в самой здоровой семье, но рядом со мной всегда был мой ангел-хранитель — мой брат.

И именно благодаря тому, как Сэмми и Грейс любили меня и учили, что здоровая, вечная любовь существует, я сейчас смотрю на Джеймса и вижу, как передо мной разворачивается наше будущее.

— Мое сердце принадлежит тебе, — шепчу я у его губ. — И я хочу твое сердце, Джеймс, со всеми его темными уголками. Ты отдашь его мне?

Его напряженный взгляд ищет мой.

— Оно всегда было твоим.

В тот миг, когда наши губы соприкасаются, все сомнения, которые у меня когда-либо были насчет нас, рассеиваются. То, как он держит меня, словно я — самое ценное, что у него есть; то, как его язык переплетается с моим, обещая вечность; то, как мое сердце никогда еще не было таким полным.

Я прижимаюсь к нему, а он притягивает меня ближе, углубляя нашу связь.

Я не настолько наивна, чтобы думать, будто у нас никогда не будет трудностей, но я знаю — знаю, — что мы сможем пройти через все вместе.

Потому что так или иначе мы были предназначены друг другу.

— Я люблю тебя, — шепчу я у его губ, ненадолго отстраняясь лишь затем, чтобы он это услышал.