Набрав в грудь воздуха, она изложила всё настолько кратко и сухо, насколько могла. Рассказала о Пакте отца и о своей кабале. О ночи, когда заявился епископ, и о её отчаянной сделке с Китом. Единственное, о чём она умолчала, — это Лич и его жажда заполучить зеркало. Закончила она глухо:

— А теперь мне нужно вернуть их, сэр. Моих братьев.

— Если быть точнее, — протянул Кит, — вернуть их нужно мне. Ради исполнения условий Пакта мальчишки Шоу должны быть вызволены из крепости Фелл.

— Ради всех святых… У меня нет никакой власти ни над Церковью Веры, ни над Клинками. Ты сам это прекрасно знаешь.

— Знаю. Однако наша задача станет куда более осуществимой, если мы будем знать, что ждёт нас в крепости — и снаружи, и внутри. Тут-то ты и поможешь.

Вольфрам издал язвительный смешок:

— С какой стати мне это делать? Ты хоть представляешь, сколько проблем навлёк на меня, Кит’рат, когда Клинки накрыли тебя на Хейркорт-роуд? Двадцать лет я исправно платил за ту квартиру, обеспечивая тебе самое уединённое и безбедное существование, и за один-единственный вечер всё пошло прахом. Тенелль вцепилась в это дело мёртвой хваткой, словно пёс в мозговую кость. Я уничтожил до единого клочка все бумаги, связывающие меня с тем домом, но до сих пор боюсь, что этого мало. Клинки…

— Я полагал, они у тебя на содержании, — сухо обронил Кит, разглядывая ногти.

— Некоторые — да. Но Мартина Тенелль не из тех женщин, которых можно купить за золото. Её ни в коем случае нельзя было допускать до столь высокого звания.

— Потому что она неподкупна и честна? — сорвалось с языка Эды прежде, чем она успела себя остановить. И добилась своего без запретных сделок с нечистью, надо полагать. Без сомнения, Тенелль была куда более порядочным человеком, чем любой из присутствующих в этой комнате. Пусть эта женщина и жаждала снести Эде голову, это не отменяло уважения к ней.

Вольфрам прищурился:

— Я бы на твоём месте прикусил этот дерзкий язычок, юная леди. Прямо сейчас на площади плотники сколачивают эшафот для очередных казней в конце месяца. Насколько мне известно, твои братья окажутся на виселице в их числе. На следующий же день после осенней жатвы.

Эда побелела как полотно. Чуть больше недели. Фейн не станет убивать братьев до жатвы — он поклялся в этом мистеру Ночи, — но если демон не заберёт их жизни сам, когда срок истечёт, это сделает Фейн. Похоже, епископ не собирался медлить ни минуты.

Кит бросил на неё быстрый взгляд:

— Тем более нам стоит поторопиться с решением этих досадных неурядиц, Абеляр. И я уже не прошу.

— А если я откажусь? Моё золото остаётся твоим. Ты не имеешь права причинить мне вред, пока действует наш Пакт.

— Мне — действительно нельзя. — Кит с медленным, противным скрежетом провёл когтем по полированной крышке стола: — А вот твоим детям…

У Эды всё внутри оборвалось и ухнуло вниз.

Вольфрам с глухим стуком опустил бокал:

— Не вздумай играть со мной, Кит’рат.

— А кто играет?

— Я знаю тебя без малого двадцать лет. За это время мы почти не виделись, но ты мне далеко не чужой. Ты знаешь имена моих детей. Ты видел их ещё в колыбели. Как ты смеешь…

— И я могу с лёгкостью узнать их могилы, если решу свести их туда.

— Ты блефуешь.

— Желаешь проверить на деле?

Вольфрам оцепенел. В ту же секунду из пальцев Кита выметнулись чёрные когти. Оконная створка с грохотом распахнулась настежь…

— Стой! — сорвался на крик Вольфрам.

Кит замер на подоконнике, сгруппировавшись пружинисто, словно хищная пантера перед броском. Свежий порыв ветра донёс со двора звонкий девичий смех.

Эда осознала, что тоже бросилась вперёд с протянутой рукой, пытаясь перехватить его:

— Кит! — прошипела она.

Расплавленные демонические глаза медленно повернулись к ней на пепельно-сером лице — взгляд был ледяным, взвешивающим, расчётливым. В жилах Эды ледяной волной вскипел первобытный ужас. Что она сможет сделать, если он действительно решит разорвать этих детей? Что вообще кто-либо сможет сделать против него? Он не станет этого делать, — твердила она себе. Не станет.

И с ненавистью осознавала, что ни на гран в этом не уверена.

— Твоя взяла, — выдавил Вольфрам, судорожно вцепившись пальцами в край стола. — Я помогу вам.

— Каким образом? — Кит даже не шелохнулся.

— У меня… я могу достать чертежи крепости. Планы помещений. Их доставят сюда в течение часа. У меня есть свой человек в Ордене, который сможет забрать их без официального запроса. Крепость древняя, на старых планах обозначены тайные ходы, которых официально не существует вовсе. Орден не просто так держит эти документы за семью замками.

— Этого точно хватит? — осмелилась подать голос Эда. Её неприязнь к губернатору немного поутихла, когда она увидела неподдельный животный страх за собственных детей.

— Это лучшее, что я могу сделать, не подставив собственную шею под топор. Этот город мне небезразличен, мисс Шоу. Это мой город. И я не смогу оберегать его из тюремной камеры.