— Никакой. Но… я могу предложить способ вернуть всё назад. До единого гроша, да ещё и с верхом. — Она вспомнила мистера Ночь. Его царственную, небрежную уверенность, его хищную осанку. Эда расправила плечи, пытаясь подражать этой надменной поступи: — Я могу сделать тебя богатым как король. Даже богаче.

В ответ раздался хриплый смешок:

— Ха! Серьёзно? Ты, видать, со всеми королями на короткой ноге?

— Я знакома с демоном.

Ухмылка мгновенно сползла с его лица. Он уставился на неё в упор.

Пальцы Эды судорожно нащупали гладкую костяную рукоять перочинного ножа в кармане дублета. Хоть бы не пришлось пускать его в ход.

Незнакомец хранил гробовое молчание. «Дыши ровно. Не выпускай поводья из рук».

— Тебе не нужно решать здесь и сейчас. Но если ты сыт по горло этим прозябанием в грязи без гроша за душой, просто знай: одна маленькая сделка способна стереть всё это в прах. Всего несколько лет взамен на ту жизнь, о которой ты мечтаешь. На всё, чего бы ты ни пожелал.

Губы мужчины сжались в бледную полоску. Он затравленно огляделся по сторонам, но узкая улочка тонула в безлюдной темноте:

— Ты… из этих? Из святош Церкви Веры?

Сердце Эды пропустило удар:

— Я не пытаюсь тебя подставить.

— Да неужто? А тебе с того какой навар? Я тебе платить не стану, у меня и мочи в кармане нет, как ты сама любезно подметила!

— Твоя монета мне без надобности. У меня свой интерес.

Мужик шагнул ближе, шаркая стоптанными подошвами. Тон его упал до хриплого шёпота:

— А коли человек и впрямь надумает… на такое пойти. Чё… ну, чё ему делать-то надо?

Она с трудом подавила победную улыбку. Надежда пьянила почище эля; Эда изо всех сил старалась сохранить ледяное спокойствие:

— В Кроугейте, возле протоки Святого, между перекрёстком у рынка и лавкой «Цветы у реки», есть одно место. Лавка, где торгуют прошлым. — Для любого, у кого в голове осталась хоть капля мозгов, лавка Шоу вычислялась в два счёта, но эта уловка хотя бы оставляла им спасительное право на отрицание. Нелепая загадка с ориентирами не потянет на железную улику, даже если Клинки пронюхают о ней. — Когда созреешь, тебе нужно лишь отыскать это место и назвать пароль. Звучит он…

— Мне это без надобности. — Лицо мужчины ожесточилось. — Я готов прямо сейчас.

Она опешила:

— То есть…

— Я согласен. На Пакт. — Он выплюнул это слово шёпотом, словно страшное проклятие, о котором даже заикаться вслух было табу. Впрочем, так оно и было. — Докажи, что не пустомеля. Веди меня туда, сию секунду! Меня тошнит от такой собачьей жизни. Я хочу всё провернуть прямо сейчас.

Мысли в голове понеслись кубарем. Эда впилась взглядом в шатающегося от хмеля мужика, лихорадочно взвешивая все риски. Он говорил совершенно искренне. Она ведь своими глазами видела, как он спустил последнее.

Он был пьян. Он был нищ. Он был в полном отчаянии.

Он был идеален.

***

Обратный путь выдался странным.

Эда то и дело украдкой оглядывалась на плетущегося следом мужчину — он назвался Грегори, — панически боясь, что тот растворится в ночи. Передумает или поднимет крик, призывая стражу схватить её.

Но он не сделал ни того, ни другого. Грегори, казалось, вполне устраивало молчаливое шествие, что Эде было только на руку. Да и о чём вообще можно перебрасываться светскими любезностями по дороге на торг с исчадием ада? «Славная нынче выдалась осень, не правда ли? На редкость мягкая погода».

Если путь в Гаффем тянулся целую вечность, и каждая минута давила на плечи мельничным жерновом, то обратная дорога летела с пугающей быстротой. Мысль о том, что она и впрямь решилась на это, наполняла душу равными долями липкого страха и бешеного азарта. И, как всегда, бывает с тем, чего до смерти боишься, точка невозврата неумолимо неслась навстречу. Не успела она опомниться, как они уже стояли у дверей лавки Шоу.

Грегори с интересом оглядел облупившуюся густо-зелёную краску, горделивые эркерные окна и золочёные буквы вывески:

— Это здесь?

— Голос придержи, — зашипела она, нервно шаря пальцами в поисках ключа. — И помалкивай. Разбудишь кого наверху — всё накроется, не успев начаться. — Она плавно повернула ключ в скважине, поморщившись от негромкого щелчка.

— А что, они не в курсе, что у них в подвале Врата?

— Говори. Тише.

Он хмыкнул, явно забавляясь. Всё ещё не протрезвел до конца.

«Может, оно и к лучшему. Будь он в трезвом уме, ноги бы его здесь не было».

— Я просто спросил. Кто там живёт-то? Мать с отцом?

Эда замерла. Обернулась и впилась в него взглядом:

— Тебе-то какая разница?

— Ну простите великодушно за вежливость!

Она лишь тряхнула головой и осторожно толкнула дверь ровно настолько, чтобы протиснуться внутрь, жестом увлекая Грегори за собой. Колокольчик, к её великому облегчению, не издал ни звука. Эда бесшумно затворила створку.