— Вставай, — прошипел Грегори и рывком вздёрнул её на ноги. Прижимая кочергу к её шее, он свободной рукой полез под полу плаща и извлёк изящный кинжал из серебряного сплава, хищно сверкнувший в полутьме. Сердце Эды так яростно молотило по рёбрам, что Клинок наверняка ощущал этот бой ладонью. — Ключ, говоришь, в прихожей? Правду мне поёшь? — Лезвие ледяным призраком скользнуло вдоль её предплечья. — Не заставляй меня проверять самому.

— В кармане… — выдавила она, задыхаясь. — В правом кармане…

Он принялся бесцеремонно шарить по её одежде. Эда сунула ладонь в складки своего дублета и нащупала ребристую рукоять перочинного ножа.

Грегори злобно зарычал:

— Пусто тут, дрянь ты малолетняя…

Клинок вошёл в его бедро, словно стальной вертел в сырое мясо. Грегори взвыл. С перекошенным лицом Эда с силой провернула лезвие в ране. Его хватка ослабла, и она что было мочи заехала локтем ему в челюсть. Мужчина покачнулся и завалился назад.

— Бен! — истошно завизжала она, несясь сквозь ряды полок. — БЕН!

Клинок, тяжело припадая на раненую ногу, заковылял вдогонку. На бегу Эда изо всех сил толкнула тяжёлую каменную вазу, и та с глухим грохотом покатилась под ноги преследователю.

— Стоять! — проревел он, точно раненый зверь. — Именем Ордена Клинка вы задерживаетесь по подозрению в торговле душами…

В царившем хаосе Эда не услышала шагов Бена, но он возник словно из ниоткуда. Брат подхватил её, едва она вылетела из книжного лабиринта в прихожую. Замер буквально на долю секунды, чтобы убедиться, что она держится на ногах, и бурей ринулся обратно — туда, откуда она только что бежала. Волосы были всклокочены со сна, на нём всё ещё белела ночная рубаха, но лицо застыло могильным гранитом. Эда в немом ужасе наблюдала, как он молча идёт навстречу Клинку.

Грегори притормозил. Вскинул окровавленный нож:

— Ни с места!

Не сбавляя шага, Бен сорвал с подставки вторую кочергу из того же старинного гарнитура. Должно быть, Клинок наконец осознал, какая смертельная опасность нависла над ним, потому что судорожно сорвал со шнурка на шее костяной свисток. Под сводами лавки взвилась пронзительная, острая трель, способная разбудить пол-улицы. Он дунул ещё раз.

Тяжёлое железо с хрустом опустилось на череп Грегори. Шея Клинка неестественно запрокинулась назад. Он пошатнулся, вслепую рассекая воздух кинжалом.

Бен наотмашь ударил во второй раз. Брызнула кровь. Грегори рухнул на колени, но Бен продолжал молотить железом снова и снова. Его удары были настолько сокрушительны, что мышцы на широкой спине вздувались буграми, словно у ломового жеребца. Хруст. Хруст. Хруст. Ноги Клинка судорожно дёрнулись в агонии. И затихли.

В темноте Эда мало что могла разобрать, но увиденного хватило с лихвой. Она судорожно застонала, хватаясь за полки, чтобы не осесть на пол.

Рядом возник Лори, стиснув её в железных объятиях. В нос ударил родной, знакомый запах книжного пергамента и чернил:

— Эди! Ты цела? Что здесь стряслось?!

На коже ладоней запеклись тёмные багровые потёки, с тупым оцепенением поняла она. Это она пырнула ножом Грегори.

Грегори, который теперь лежал трупом на их ковре.

Эда услышала собственное бессвязное бормотание; слова захлёбывались невыплаканными слезами. Настоящее чудо, что Лори вообще сумел разобрать хоть крупицу:

— …и он ударил меня. Я пыталась вырваться…

Появился Бен. Он жёстко взял её лицо в ладони, заставляя смотреть прямо на него. По его щеке и подбородку были размазаны тёмные капли чужой крови:

— Эда, слушай меня внимательно. Снаружи Клинки, и с минуты на минуту они будут внутри. У тебя ключ от подвала?

Лишь в этот миг Эда заметила их: тёмные, сплошные силуэты, облепившие витрины лавки с улицы. Свисток. Это был условный сигнал тревоги.

Она ни разу не слышала, чтобы Орден действовал иначе, чем в строгих патрулях при полном параде. Они свято блюли свои непреложные обеты: «Во свете служим, честью защищаем». Клинки не опускались до грязных шпионских интриг и подпольных засад. Подобная низость была им не по чину, и именно благодаря этому семья Шоу до сих пор столь благополучно укрывалась на дне.

Но что-то изменилось.

— Епископ… — выдохнула Эда пересохшими губами. — Тот столичный епископ…

Дверь заходила ходуном под тяжёлыми ударами.

— Эда, ключ!

Удар.

— П-под прилавком!

Лори сорвался с места. Бен потащил её через стеллажи, не глядя на раскинувшееся посреди ковра тело. Эда едва не споткнулась об этот труп, об него. Пробитый череп превратился в месиво, лица не осталось вовсе. Багровые ошмётки мяса. Под подошвой её ботинка хлюпнуло что-то мягкое. Её едва не вывернуло наизнанку.

Это сделал Бен.

— Бен… Прости меня. Пожалуйста, прости…

Он не проронил ни слова, пока они не оказались у двери в подвал:

— Теперь это не имеет значения. Не теряй голову.

Эда коротко кивнула, чувствуя, как безысходность рвёт внутренности когтями. Этого не может быть. Только не сейчас, не после стольких долгих лет.