Он застыл в прихожей, жадно стреляя глазами по сторонам: вбирал взглядом лабиринт стеллажей, пёстрое скопище диковинных безделушек, теснившихся вдоль стен. Грегори ухмыльнулся и беззвучно изобразил губами: «Хорошенькое барахлишко!»

Эда закатила глаза.

Она махнула рукой вглубь лавки, указывая дорогу сквозь книжные завалы. Грегори отвернулся и небрежно вскинул руку в знак согласия. В этот миг его рукав соскользнул назад. Что-то блеснуло металлом, поймав лунный отблеск, прежде чем тьма поглотила его силуэт.

Эда приросла к полу. Сердце споткнулось.

Кольчуга.

Нет. Она просто взвинчена до предела и сочиняет нелепицу на пустом месте. Это могло быть что угодно. Серебряный браслет, к примеру.

На запястье бродяги, у которого якобы не осталось за душой ни гроша.

Мысли Эды сорвались в мёртвую петлю, закружившись быстрее бешеного пульса. Он ведь спросил, кто в доме. Зачем?

Тихий предостерегающий голосок, столь похожий на голос Бена, ядовито прошептал: «Ему жизненно важно знать, есть ли кому за тебя вступиться».

Нищие за карточным столом не носят кольчуг. Простому смертному подобная броня не по карману, да и незачем её прятать под тряпьём. Да и был ли он вообще пьян? Эда с ужасом осознала, что в «Кривой руке» ни разу не видела, чтобы Грегори пригубил кружку. От него не разило спиртным. И вся его компашка — они ведь тоже не прикасались к выпивке. Чистые, сытые морды. Она ведь заметила это сразу — и всё равно не удосужилась сложить два и два!

Догадка взвыла в ушах ледяным ветром.

Клинок.

Она понятия не имела, что святые рыцари опускаются до подобной слежки под прикрытием.

«Он заметит, что я отстала. Почует неладное». Одеревенев от ужаса, Эда побрела следом за Грегори, лавируя между рядами полок. Она лихорадочно перебирала варианты: что делать, как выпутаться, как повернуть время вспять. Вдруг она ошиблась? Но если нет… святые заступники. Бен и Лори спят наверху, они ни сном ни духом…

«Успокойся». На этот раз голос в голове прозвучал вкрадчиво-мягко, густой и тёмный, как жжёный сахар. Перед глазами вспыхнули насмешливые, острые, точно льдинки, глаза. «Ты прекрасно знаешь, что нужно делать».

Эда вглядывалась в полумрак полок, проклиная немощное человеческое зрение. Оружие. Ей станет куда спокойнее, если под рукой окажется что-то повесомее жалкого складного ножичка — на крайний случай.

Пальцы судорожно зашарили по нижнему ярусу стеллажа. Есть! Кочерга из старинного гарнитура, который Лори с маниакальной заботой расставлял веером, точно букет в вазе. Она узнала её на ощупь, даже не видя кованых завитков в темноте. Эда выдернула тяжёлый прут и спрятала за спину.

За очередным поворотом у спуска в подвал темнел силуэт Грегори. Он обернулся:

— Чего копаешься?

Она-то решила, будто его лёгкое согласие на сделку с нечистью было лишь пьяной бравадой. А это была игра. Мышеловка, куда она влетела на всех парах.

— Прости. — Сердце молотило в рёбра. «Бей, — настойчиво шептал бархатный голос в висках. — Бей сейчас, пока он не готов!»

Разглядеть выражение лица Грегори во тьме было невозможно.

— Оно здесь, так? — бросил он. — Зеркало?

Эда похолодела. Ладонь на рукояти кочерги мгновенно взмокла от ледяного пота. Лишь единицы посвящённых знали, как выглядят Врата. И она ни словом не обмолвилась о зеркале. Ему — ни единым словом.

— Я… мне нужен ключ. Он остался в прихожей. Я сейчас…

Она резко крутанулась на пятках. Нужно разбудить Бена и Лори. Она не может напасть на него одна. Не тогда, когда ещё остаётся хоть призрачный шанс, что она ошиблась.

Сзади громыхнули тяжёлые шаги.

Эда в панике развернулась и наотмашь рубанула железом.

Грегори оказался быстрее. Он на лету перехватил её запястье, намертво блокируя удар. Тусклый лунный свет блеснул в его зрачках; он выразительно скосил глаза на кочергу, зажатую между ними, словно обнажённый меч:

— Как нехорошо.

И с размаху ударил кулаком ей в лицо.

Глава 5

В кружащейся голове Эды нашлось место лишь для двух мыслей. Первая: получить по морде — это, блядь, чертовски больно. Вторая: нужно уносить ноги. Немедленно.

Наплевав на обжигающую боль во рту — он рассёк ей губу изнутри до крови, — она заскребла руками по полу, пытаясь вскочить с того места, куда рухнула. Грегори навалился на неё коршуном. Эда набрала в грудь воздуха для истошного вопля, но его пятерня намертво сомкнулась на её горле.

Он угрожающе занёс кочергу над её лицом:

— Вякнешь хоть звук — вышибу мозги к чертям собачьим.

Эда не смогла бы закричать, даже пожелай она этого. Он оказался ошеломляюще тяжёлым. Должно быть, виной тому была кольчуга, серебряным блеском проглядывавшая теперь из-под ворота. Глаза застлали горячие слёзы; в груди сцепились в схватке бешенство и животный ужас. «Бен прав. Я просто конченая идиотка».