Эда замерла, не смея перевести дух. Вольфрам чинно держал руки за спиной.

Тирнан тяжело вздохнул:

— Увы, похоже, я остался в меньшинстве. Слухи о вашем с братом так называемом героизме уже поползли по толпе, а бунтовать этот несчастный город мне не с руки. Последние недели выдались тяжкими для всех нас. Ваша семья вольна открыто ходить по улицам Блэкбриджа. Но, — военачальник тяжело нажал голосом, поймав их ошарашенные взгляды, — сей демон отправил на тот свет немало доблестных воинов Ордена. До захода солнца его ноги не должно быть в городе, иначе я лично позабочусь о том, дабы он встретил куда более мучительную смерть. И если до моих ушей дойдёт хоть единый слух о том, что семья Шоу вновь спуталась с бесовским племенем, вас постигнет скорая и беспощадная кара. Я ясно изъясняюсь?

Они торопливо закивали.

Маршал отвернулся, принявшись зычно раздавать команды Клинкам. Рассыпающийся прах мистера Ночи надлежало доставить в крепость Фелл и предать огню — вместе со смердящими тушами перебитых исчадий и обломками расколотых Врат. Перепуганного Патриарха уже препроводили в цитадель под усиленной охраной, а оставшиеся клирики послушной стайкой потянулись следом за своим владыкой.

Вольфрам с насмешливой иронией оглядел суету вокруг:

— Я бы сказал, вы оба отделались лёгким испугом.

— Лишь благодаря вашей милости. — Эда украдкой метнула взгляд на тёмную фигуру в дальнем углу: — Не верится, что вам удалось убедить их не рубить Кита на куски.

— За это благодарите Тенелль. Она сумела втолковать Тирнану, что Кит’рат не представляет угрозы для города, но, признаться, столь зрелищное братоубийство сослужило нам куда лучшую службу. Все присутствующие до сих пор пребывают в глубочайшем потрясении. Впрочем, терпение Тирнана иссякнет очень скоро, так что Кит’рату надлежит покинуть Блэкбридж дотемна.

Эда понизила голос почти до шёпота:

— А как же ваш… договор?

— Я обязан предоставлять ему золото, кров и безбедное житьё в Блэкбридже, покуда восседаю в губернаторском кресле, однако условий, обязывающих его пользоваться сией щедростью, в договоре не прописано. До тех пор, пока Кит’рат не лезет в мою казну, я, по сути, чист перед законом. — Эта мысль явно грела душу Вольфрама: его напряжённые плечи расслабленно опустились. — Не могу сказать, будто стану тосковать по нашему знакомству. А вот вы… что ж. Твёрдость вашего характера не вызывает сомнений, мисс Шоу. Если вам когда-нибудь наскучит торговля древностями и вы пожелаете послужить правосудию или канцелярии губернатора — напишите мне. Этому городу отчаянно не хватает честных и решительных людей у кормила власти.

Она смутилась, стараясь не выдать накатившей неловкости:

— Благодарю вас, господин верховный губернатор.

— А я бы сказала, что среди Клинков от этой девки было бы куда больше проку, — подала голос Тенелль, возникнув подле Вольфрама и окинув оценивающим взором синяки на шее Эды: — Твёрдость духа немногого стоит посреди политических интриг и подковёрного бумагомарания.

— Какой лестный портрет вы изволили набросать в мой адрес, Мартина, — съязвил губернатор.

— Я вовсе не имела в виду вас лично, Абеляр.

— Разумеется. — Он бросил на неё сухой взгляд и отвесил прощальный поклон: — Толпа снаружи почти разошлась, однако улицы уже гудят от кривотолков. Мне необходимо составить речь для горожан прежде, чем городские листки раструбят свои небылицы. Прошу меня простить.

— Из меня никудышный воин Ордена, командир, — произнесла Эда, стоило чиновнику удалиться. — Даже будь у меня силёнки поднять один из ваших клинков. А вот Бен стал бы истинной опорой Ордена. Без его помощи я бы не сделала и шагу.

— Хм. — Тенелль с холодным прищуром смерила взглядом Бена, который тут же инстинктивно подобрался: — Быть может. Приходи в крепость Фелл, парень, как только залижешь раны, и спроси меня на караульне. Поглядим, на что ты годен.

Неуверенная улыбка, озарившая лицо Бена, сияла неподдельным, чистым счастьем. Все его ушибы и ссадины разом померкли перед этим светом:

— Благодарю вас, командир!

— Кони, — поспешно добавила Эда. — Бен обожает возиться с лошадьми, правда ведь? Из него вышел бы отличный всадник в конном полку. — Она спиной ощутила убийственный, испепеляющий взгляд брата. И заметила понимающую усмешку в уголках губ Тенелль: — Я просто к слову.

— Там видно будет. — Командир окинула обоих долгим взглядом: — Вы оба с ног валитесь. Собор опечатают до особого распоряжения. Идёмте. Наши костоправы в цитадели подлатают ваши кости.

Эда огляделась: последние воины как раз выкатывали останки разбитых Врат сквозь двери ризницы. Алтарный помост окончательно опустел — если не считать тёмной полосы крови, медленно подсыхающей на плитах.

Бен покорно зашагал следом за Тенелль. Эда осталась стоять на месте.

— Я… — Она бросила взгляд на тёмную тень у стены: — Мне нужна минута.

Губы Тенелль дрогнули: