Эда закрыла лицо руками, когда осколки обсидиана шрапнелью брызнули во все стороны, а чудовищный, ревущий шквал ветра пронёсся по нефу, срывая скамьи с креплений. Цветные витражи с оглушительным звоном осыпались дождём острых стёкол. Воины Ордена в панике припали к полу. Колдовской глиф с шипением угас, и всё пространство Великого храма затопила первозданная, первобытная тьма — вой древней, необузданной бури, вырвавшейся на волю. А затем наступила тишина.

В воцарившемся мертвом безмолвии Бейлион пошатнулся. Медленно, тяжело опустился на колени:

— Нет… — прошелестел он едва слышно. — Нет…

Его безупречный мраморный лик был изуродован чёрными ожогами и сочащимися ранами, но сильнее всего Эду поразил его взгляд. Впервые за всё время она увидела в этих серебряных глазах неподдельный, беспомощный страх.

Позади него поднялся Кит, сжимая в руке её обронённый клинок.

Голос вернулся к Эде:

— Ты не был смертным, Бейлион Анселлис. Но сдохнешь ты в точности как смертный.

Он вскинул на неё глаза.

И Кит единым, сокрушительным взмахом рассёк шею брата до самого позвоночника.

Глава 34

Мир вокруг смазался в туманное, дрожащее пятно.

На алтарный помост лавиной взбегали Клинки. Верховный маршал Тирнан и губернатор Вольфрам о чём-то вполголоса переговаривались с Тенелль. Эда смутно ощущала на своём локте ладонь Бена, удерживавшую её на ногах, но всё это казалось далёким, приглушённым, словно полузабытый морок на грани пробуждения.

Единственным, что сохраняло пугающую, беспощадную чёткость, была отрубленная голова мистера Ночи, валявшаяся в нескольких шагах от обезглавленного туловища. Его рот застыл в полусобачьем оскале, а глаза подёрнулись белесой мутью, поблекнув, точно стылый утренний туман. Останки уже осыпались сухим серым прахом — будто демон был вылеплен из одного лишь речного песка.

Мёртв. Он мёртв, и мы свободны. А Лори теперь может выжить.

Чуть поодаль то, что осталось от Флориана Фейна, торопливо прикрыли брошенным плащом — из благочестивого ли почтения к сану покойного архиерея или просто дабы избавить присутствующих от этого омерзительного кровавого месива, Эда не знала.

Семья Шоу не погибнет сегодня на закате. Ни от руки епископа, ни от когтей демона, бывшего их вечным хозяином. Эда бесчисленное множество раз воображала себе эту минуту, ожидая, что её затопит гремучая смесь щемящей грусти и ликующего облегчения. Вместо этого ей хотелось лишь одного: рухнуть лицом вниз и проспать целую сотню лет.

Затылок обожгло покалыванием. Она обернулась.

Кит стоял поодаль, навалившись на правый бок и прижимая ладонь к распоротому животу. Он весь был в ссадинах и сочащихся ранах. Колет висел кровавыми лохмотьями, смоляные волосы стояли дыбом. Тенелль выглядела ничуть не краше. Разговаривая с ним, она опиралась на обнажённый меч, точно на клюку, а переломанная рука покоилась на перевязи из обрывка ткани. Кит слушал её и кивал, но взгляд его раз за разом соскальзывал в сторону Эды. Прочие воины Ордена держались от него на почтительном, пугливом отдалении. Он предусмотрительно вернул себе человеческий морок, и нападать на него никто не спешил. Вместо этого стражи сгрудились вокруг оседающей пеплом груды останков мистера Ночи — словно тот мог в любую секунду возродиться из пепла и вновь броситься на них.

— Подберись, — тихо бросил Бен.

Вольфрам и Тирнан неспешно поднимались по ступеням помоста. Эда через силу выпрямила спину.

— Эда и Бенджамин Шоу. — Вольфрам держался с таким невозмутимым видом, будто представлял друг другу заурядных деловых партнёров на светском приёме: — Позвольте представить вам верховного маршала Тирнана. Мы с командиром Тенелль уже изложили ему обстоятельства вашего касательства к сему делу.

Губернатор наградил её многозначительным, веским взглядом. Эда всё поняла без слов. Полно вам, губернатор. Словно я побегу выкладывать верховному военачальнику тайну вашего пакта с нечистью.

— Насколько мне доложили, епископ Флориан использовал вас двоих в качестве козлов отпущения, — сухо заговорил Тирнан. — Сии Врата вам никогда не принадлежали, и никакой власти над исчадиями вы не имели. Всё верно?

Пальцы Бена на её локте нервно дёрнулись:

— Так точно, маршал.

— Однако вы повинны в дерзком побеге из-под стражи Ордена. И вина за сие прегрешение целиком лежит на вас двоих и на том демоне в углу, мисс Шоу.

Эда терялась в догадках: что сулил этот леденящий, выверенный тон в сочетании с кислым, недовольным прищуром? Разве их не должны были сию же секунду забить в колодки и поволочь на плаху?

— Я… Да, сэр. Мои братья были невиновны. Я сочла своим долгом…

— Закон не интересуют ваши душевные порывы, дева, — он поджал тонкие губы. — И тем не менее. Верховный губернатор недвусмысленно дал мне понять, что уничтожение сих Врат и сокрушение виновников ужаса, терзавшего наши улицы, было бы решительно невозможно без вашего участия. Он настаивает на том, чтобы с вас и вашей семьи были сняты абсолютно все обвинения. Лично я склонен держаться иного мнения.