Клинки плотным кольцом ощетинились за пределами пылающего синевой глифа. Тенелль осталась внутри. Пользуясь секундным замешательством врага, она метнулась через помост к своей единственной цели. Разрушители, — сообразила Эда. Серебряные молоток и зубило валялись на ковре у самого подножия Врат.

Командир не успела сделать и трёх шагов: мистер Ночь материализовался прямо перед ней, преграждая путь. Женщина застыла как вкопанная.

Сердце Эды пропустило удар.

Пепельно-серая кожа. Острые, как лезвия кинжалов, уши. Яростно хлещущий хвост и бритвенные когти. Над черепом демона вздымались два колоссальных витых рога — толщиной в руку взрослого мужчины каждый. Они круто загибались вниз, очерчивая линию челюсти, делая его пугающе похожим на первобытного барана. Из оскаленной волчьей пасти сверкали четыре хищных белых клыка. Его гладкая плоть была изуродована дымящимися чёрными ожогами от серебряной сети — глубокие раны пересекали веко и угол губ. Но самым чудовищным был его взгляд.

Годами Эда гадала, каков его подлинный лик. Он оказался неизмеримо прекраснее — и неизмеримо кошмарнее, чем рисовало самое смелое воображение.

Изувеченная, обессиленная Тенелль перехватила меч поудобнее, застыв в безупречной защитной стойке, с непоколебимым, каменным бесстрашием принимая бой. Она чуть сместилась боком, демонстрируя выверенную поступь опытного мечника.

Мистер Ночь не осклабился усмешкой, не удостоил её насмешливым смешком. Всё его напыщенное величие и снисходительное барство испарились без следа под действием прожигающей боли от ожогов. Он убьёт её, Эда знала это наверняка. О чём думает эта женщина?! Если глиф сковал его движения, Тенелль должна была отступить назад! Разить его на безопасном расстоянии, из-за черты — арбалетными болтами, сетями, градом коллоидного серебра…

Эда и Бен вжались в пол за поваленной скамьёй. Неф собора почти опустел: большинство оставшихся Клинков сдерживали ревущую толпу снаружи храма, а уцелевшие стягивались к алтарному возвышению.

Чуть поодаль маршал Тирнан коленом впечатал Фейна в каменные плиты. Епископ с багровой, сорванной рожей истошно вопил о своей невинности, но его вопли растворялись в грохоте стали.

Тенелль сделала выпад. Демон молниеносно ушёл с траектории удара, точно свившаяся в пружину гадюка. Эда вновь впилась взглядом в серебряные инструменты за его спиной. Один из воинов Ордена рискнул перешагнуть сияющую черту глифа, метнувшись к Разрушителям…

Мистер Ночь, даже не оборачиваясь, вскинул когтистую лапу.

Сквозь зыбкую гладь Врат вывалилось исчадие. Клинок попытался отпрянуть, но чудовище обрушилось на него всей тушей, вминая в гранит. Разинутая смрадная пасть намертво сомкнулась на орущем лице стражника. Другие воины с криками бросились на выручку.

Власть Фейна над тварями развеялась в прах с истечением срока действия Пакта. Ныне исчадия повиновались лишь мистеру Ночи. И они разорвут любого, до кого дотянутся их когти.

Но меня он убить не имеет права. Не раньше захода солнца.

Ещё три исчадия лавиной выплеснулись из зеркала, вклиниваясь в кровавую сечу. Помост обратился в смазанный клубок серой шкуры, алой крови и блеска распоротой стали.

Когда новых тварей не последовало, Эда сорвалась с места.

Бен крикнул ей вслед, срывая голос, но она пропустила его крик мимо ушей. С застрявшим в глотке сердцем она взлетела по мраморным ступеням, лавируя меж терзаемых тел и свистящих клинков. Упала на колени, сгребая в пальцы серебряное зубило и молоток. Подползла к основанию Врат. Боковым зрением она успела заметить, как над головой Тенелль со свистом пронеслись когти мистера Ночи — удар, способный снести череп начисто; лицо командира блестело от градом катившего пота.

Кровь набатом стучала в ушах Эды. Бойня за её спиной превратилась в глухой, далёкий гул, будто она погрузилась под толщу воды. Приставив жало зубила к полированному обсидиану, она занесла молот…

Страшный толчок сбил её с ног.

Она со всего маху приложилась о плиты. Молоток со звоном отлетел в сторону. Чьи-то цепкие, костлявые пальцы намертво сомкнулись на её горле; ослеплённая, Эда наугад полоснула зубилом по воздуху, угодив нападавшему в плечо. Тот хрипло взвыл от боли, но лишь сильнее навалился сверху, сминая её грудину. Перед глазами немного прояснилось, выхватив перекошенное, налитое звериной ненавистью лицо Фейна.

— Ах ты шлюха… — задыхаясь, прошипел он слюной ей в лицо. — Настырная, тупая мелкая сука… Я убью тебя! Своими руками придушу!

Его зрачки превратились в две бездонные чёрные дыры. Каждая мышца на его шее натянулась струной, пока он выжимал из её горла остатки воздуха, держа лицо на вытянутых руках, подальше от её ударов. Зубило раз за разом чиркало его по скуле и челюсти, сдирая кожу в кровь. Фейн даже не поморщился. В слепом отчаянии Эда изо всех сил вогнала остриё серебра ему в бок. Ткань лопнула, плоть подалась с мокрым хрустом. Епископ утробно крякнул от муки, но лишь крепче стиснул зубы.