У изножья кровати, выпучив круглые бельма, сидел Трипп.

— Вон отсюда! — взвизгнула она, швырнув в него подушкой. У бесёнка не хватило соображения увернуться: тяжелый пуховик сбил его прямо на пол.

— Мои глаза! — истошно взвыл он снизу. — Будь прокляты мои бедные очи! Она опутала чарами моего лорда Анселлиса! — Он воровато высунул приплюснутую морду из-за края постели, свирепо сверкая на неё влажными зенками: — Кудлатая чародейка сполна поплатится за свою неслыханную дерзость!..

Ему пришлось спешно пригнуть башку от второй подушки, пущенной на сей раз с куда более сокрушительной силой. Кит недовольно повёл плечом:

— Заткнись, Трипп, иначе я вырву твой поганый язык.

— Н-но…

Тяжёлый нечеловеческий взгляд демона плеснул мертвенно-чёрным маревом первобытной мощи.

Трипп покорно вскарабкался обратно на край матраса и пал ниц, стелясь по простыням:

— Прощения молю, милорд…

— Отныне и впредь ты будешь выказывать Эде Шоу ровно то же почтение, коим обязан мне.

С тем же успехом Кит мог плюнуть бесёнку прямо в рожу. И всё же коротышка с деревянной чопорностью отвесил глубокий поклон:

— Прошу покорно простить, миледи…

Эда ни секунды не сомневалась, что про себя он припас для неё добрую сотню куда более витиеватых проклятий. А ведь мы только-только начали находить общий язык.

Она повернулась к Киту:

— И что помешает ему возникнуть из воздуха прямо посреди… ну, ты понимаешь?!

— Ему строжайше велено являться на зов лишь тогда, когда я сам того потребую. Но этот мерзавец, похоже, начисто растерял остатки манер.

— Никак нет, милорд! — запротестовал Трипп. — Вы самолично изволили повелеть, дабы Трипп взывал к вашей милости в часы величайшей опасности! На грани жизни и смерти!

— И кому же, позволь узнать, грозит неминуемая смерть прямо сейчас?

Выпученные бусины бесёнка испуганно метнулись в сторону Эды.

Холодный ужас поднялся в груди удушливой волной:

— Что случилось?

— Ваш брат явился в город и рыщет по всем углам в поисках вашей милости… миледи. Речная ведьма причалила вниз по течению. Она пригрозила наслать на Триппа страшную порчу, коли Трипп не поможет мальчишке отыскать вас.

— Бен? Он здесь?!

— Так точно.

— Зачем? Что стряслось?!

Трипп воровато покосился на Кита, затем снова перевёл взгляд на неё:

— Об этом вам лучше спросить его самого.

***

Эда одевалась в лихорадочной спешке.

Всё то тепло, нега и хрупкое, искрящееся счастье, рождённое в этой опочивальне, развеялись от зловещего явления Триппа — стремительно и беспощадно, словно от ледяного порыва ветра. Глухие раскаты надвигающейся бури наконец загремели в полную силу.

Она торопливо заплетала косу. Пальцы казались одеревеневшими и неуклюжими, пока она пыталась затянуть узел краденой бечёвкой Робин. Когда узел не поддался во второй раз, с губ сорвалось тихое проклятие. Чужая рука с длинными пальцами мягко остановила её.

Кит молча забрал шнурок и завязал аккуратный, изящный бант — так легко и привычно, будто проделывал это сотни раз. После всего, что они разделили этой ночью, в этом простом жесте сквозила пронзительная, ошеломляющая интимность.

— Вот и всё, — негромко пророкотал он. Пальцы задержались в её волосах. Под людским мороком не было когтей, способных зацепить тонкие пряди.

— Спасибо.

Огненные глаза вскинулись на неё. Настоящий мир властно возвращал свои права, но они уже не были прежними женщиной и демоном, какими оставили его двое суток назад. Сладкая, ноющая истома между бёдер служила тому упоительным напоминанием. Впрочем, быть может, эти перемены ощутила лишь сама Эда. Кто знает, скольких любовниц Кит вот так же сводил с ума до неё?

«Он весьма искусен в обольщении смертных», — вспомнился бархатный шёпот мистера Ночи.

Она тряхнула косой:

— Мы подвергли этого несчастного вепря ещё более изощрённым непотребствам. Вряд ли он станет оплакивать наш уход.

— Безусловно. Жаль лишь, что у нас не осталось времени помучить его подольше.

Грудь Эды сдавило тугой удавкой. Подольше. До чего же странно: как ничтожно мало она ценила время, пока думала, будто оно есть в избытке! В этом мире не было ничего дороже. Даже демоны знали эту истину.

Она потянула его за воротник вниз, приникая к его губам. Поцелуй задумывался мимолётным, но Кит мгновенно углубил его, с жадной настойчивостью впиваясь в её рот. Скольжение его губ пробудило каждую клеточку её тела. Кровь в жилах вскипела по первому его зову. Разве естественно желать кого-то столь отчаянно? Сжимать друг друга в объятиях — кожа к коже — и всё равно чувствовать себя бесконечно далёкими?

Кит издал низкий, гортанный звериный звук чистого наслаждения. Прижал Эду к себе, властно оглаживая тело…

Сзади раздалось недовольное, резкое покашливание. Эда испуганно отпрянула.

Трипп вернулся. Он буравил их взглядом, полным глубочайшего ханжеского осуждения: