— Ты ничего не отнимаешь. Наслаждение ведь создано для того, чтобы делить его на двоих, разве нет? — А затем с лукавой усмешкой добавила: — Если только ты не столь искусен, как хвастался. Помнится, ты уверял, будто знаешь, как пустить свой рот на благое дело, но, сдаётся мне, то были лишь пустые россказни…

Кит сорвался с места.

Эда испуганно ойкнула, когда он единым рывком вздёрнул её на себя, прижимая к своей груди. Его ладони жгли калёным железом поясницу, шею, округлость её ягодиц. Он лихорадочно прошептал что-то на гортанном инфернальном наречии — и в следующую долю секунды его рот накрыл её губы.

До чего же типично, — мелькнуло в голове с мстительным торжеством: стоило бросить ему вызов, как он потерял всякий контроль.

Оттого что она стояла на дне лохани, их лица оказались на одной высоте, и Кит воспользовался этим без пощады. Он был повсюду разом. Его губы неумолимо сминали её рот. Он прикусил её нижнюю губу и принялся посасывать её до тех пор, пока из горла Эды не вырвался истомный стон. Длинные пальцы запутались в мокрых кудрях, собственнически сжав затылок у самого основания черепа. Другая рука огладила упругий бок груди. Не желая уступать, она ответила на поцелуй с дикой, яростной страстью. Ладони Эды скользнули по его ключицам, нырнули под ткань рубахи, замирая от того, как судорожно он содрогнулся от её прикосновений.

Низкий, утробный рокот чистого наслаждения в его груди стал для неё откровением. Она разорвала поцелуй, чтобы судорожно глотнуть воздуха, но Кит был ненасытен. Он неотрывно следовал за её отступающими губами, подаваясь всем телом вперёд…

Эда потеряла равновесие. Взвизгнув, она соскользнула обратно в воду, судорожно вцепившись в его рубашку. Одурманенный, он не удержался на ногах и с шумом рухнул следом. Вода плеснула через край веером брызг. Они забились на дне лохани в ошеломлении, сплетясь руками и ногами.

Кит ошарашенно проморгался, весь мокрый до нитки:

— Дерьмо…

Эда звонко расхохоталась. Она попыталась приподняться, но он уже обвил её тело гибкими кольцами, точно исполинский змей. Притянув её вплотную к себе, Кит снова впился в её губы, начисто наплевав на вымокшую одежду и налипшие на лоб волосы. Его рот скользнул к челюсти, к уху. Осторожно, предупреждающе прикусил мочку. Она шумно ахнула. Он принялся покрывать нежную кожу под челюстью мокрыми, горячими поцелуями, приоткрыв губы, спускаясь ниже по шее. Ниже. Ещё ниже.

Когда его губы коснулись её груди, рассудок Эды окончательно угас. Он зарылся лицом в мягкую податливую плоть, дразняще очерчивая языком чувствительный холмик, кружа вокруг набухшего соска, но не касаясь самой вершины — снова и снова. Его ладонь поднялась, подвергая вторую грудь той же невыносимой, изощрённой пытке. Ей казалось, что она вот-вот сойдёт с ума. Вожделение накатывало тяжёлым, пьянящим дурманом — мучительным и ошеломительно прекрасным.

— Кит… — взмолилась она, выгибаясь навстречу. — Пожалуйста…

Его рот тут же жадно сомкнулся на её соске. Пальцы сжали второй, перекатывая затвердевшую вершину. Эда протяжно, громко застонала — и наверняка сгорела бы от стыда, не будь она так отчаянно жадна до каждого его движения. Она чувствовала себя россыпью тлеющих углей, внезапно взметнувшихся в небеса ревущим огненным смерчем: кипящий океан прорывал плотины, разливаясь по жилам бурлящими реками, выжигая каждую клеточку тела. Было ослепительно, невыразимо сладко позволить себе быть столь эгоистичной. Обрести нечто, принадлежащее лишь ей одной. Обрести его.

Она запустила пальцы в его мокрые смоляные пряди. Он глухо застонал. Она сжала кулак крепче, потянув за волосы. Он яростно зашипел. В остывающей купели было невыносимо тесно, а ушибленное при падении бедро неприятно ныло. Но ни в каком другом месте на белом свете она не желала бы сейчас оказаться. Разве что…

— Постель… — выдохнула она, слабо пытаясь оторвать его голову от своей груди.

Кит недовольно зарычал и мотнул головой, сбрасывая её пальцы:

— Мне и здесь чертовски удобно. — Он вильнул языком по влажной коже, заставив веки Эды истомно затрепетать.

— А вот мне могло бы быть и поудобнее. — Она потянула настойчивее. Голос её сорвался, пальцы ослабли, но он внял просьбе. Единым слитным рывком он выдернул её из воды; капли градом посыпались на пол с обоих. Кит пересёк спальню с такой нечеловеческой скоростью, что у неё перехватило дух. Она взлетела на пуховые перины, всё ещё покачиваясь на пружинах, когда он хищно навис сверху.

— Мы… мы же намочим простыни…

— К чёрту постель, — выдохнул он, вновь склоняясь к её губам.

Она упёрлась ладонями ему в грудь, останавливая напор. Потянула за мокрый ворот:

— Сними.