Лунный охотник переводит взгляд с одного из нас на другого и с едким высокомерием ухмыляется добытчику:

— Значит, хреново ты делаешь свою работу, добытчик.

— Моя работа — не гоняться за повстанцами.

Умбраль уже открывает рот, чтобы огрызнуться, но Вентия резко обрывает его.

— Хватит, Умбраль. Пусть Катарина продолжит. А ты, Лизара Рейвен, отвечай.

Я выдерживаю её взгляд несколько секунд. Терять мне нечего. Более того — не исключено, что мы сможем сработаться, раз уж цель у нас одна и та же.

— Что вам известно об Арно?

— Вопросы здесь задаём мы.

Вентия складывает руки на груди.

Я выжидаю паузу, взвешивая каждого из них.

— Мои ответы будут полезнее, если я пойму, какими данными вы располагаете. Впрочем, как хотите.

— Какое отношение нексенол и вольтраксит имеют к свержению Арно? — продолжает допрос Катарина.

— Если вы знаете о проекте «Селена», я избавлю себя от долгих объяснений. — Повстанцы кивают, и я продолжаю: — Арно воспользовался моими исследованиями, чтобы стать ещё одним подопытным этого проекта.

В помещении воцаряется глухая тишина. Никто из них не произносит ни слова, и я даю им время переварить сказанное.

— И?.. — Лидер повстанцев не собирается ослаблять хватку.

— И в итоге получил определённые способности.

— Да, мы прекрасно знаем, что он творит со стражами.

— У стражей контролируемая мутация, усиливающая лишь базовые показатели: силу, скорость, выносливость… Но случай Арно — совершенно иной уровень. Скажем так: теперь у него есть сверхспособности.

— Как у тебя?

Вопрос исходит от Нила, что застаёт меня врасплох.

— Да. Как у меня.

— В смысле сверхспособности? — Умбраль презрительно гогочет, глядя на меня с неприкрытой насмешкой.

— Покажи им, — бросает Нил, в упор глядя на повстанца с вызовом.

Я не колеблюсь ни секунды. Меня бесит то, как они на меня пялятся. Я предельно концентрируюсь — и по ту сторону лазерной решётки материализуются две мои точные копии. Повстанцы мгновенно хватаются за оружие, обстановка на мгновение выходит из-под контроля. Умбраль вцепляется в запястье одной из проекций, и та с тихим шорохом рассыпается серым облаком пыли.

— Да насрать на это сияние! — ругается Умбраль.

Вторая копия распадается следом, когда Вентия, вглядываясь в неё ещё пару секунд, наносит резкий удар.

Все трое впиваются в меня глазами. Во взгляде Катарины плещется страх. У Венти — острый исследовательский интерес. У Умбраля — неприкрытая угроза.

Лидер молча делает знак остальным, и они покидают камеру, вновь оставляя нас наедине. Я с облегчением выдыхаю и прислоняюсь к стене, закрывая глаза в попытке унять дрожь в пальцах. Удастся ли нам вообще отсюда выбраться? Из всех моих способностей нет ни одной, способной вытащить нас из этой западни. Остаётся лишь слепо уповать на то, что они поверят: я действительно против Арно… и нас выпустят.

Глава 31

Нил

Падение Луны спровоцировало ряд беспрецедентных физиологических адаптаций у человеческого вида. Среди наиболее значимых феноменов выделяется появление новой формирующейся гематологической системы. Эта группа крови, обладающая биохимическими и иммунологическими свойствами, не зафиксированными до лунного удара, получила классификацию «группа SEL».

Группа SEL является рецессивным признаком, проявление которого возможно лишь у индивидов, несущих две копии мутировавшего аллеля.

Фрагмент из книги «Селестара: мир после падения Луны»

Изз сидит, потупившись — не пойму, то ли от стыда, то ли просто глубоко задумалась. А у меня из головы не идёт та секунда, когда я за неё вступился. Я ведь не обязан был этого делать. Не должен был. Она по-прежнему… кто? Моя пленница? Мой долг? Я стискиваю кулаки и отвожу взгляд. Сейчас она кажется такой беззащитной, будто я обязан её оберегать. Но сорвался я вовсе не из жалости. Это был порыв. Чёртов слепой порыв, рождённый всем тем, через что мы прошли вдвоём. Теперь всё иначе. Она — дочь верховного комиссара. Я хочу понять, что вообще происходит… и какая-то часть меня отчаянно хочет понять её саму.

— Так выходит… — нарушаю я повисшую, между нами, тишину, — у твоего отца тоже есть эти способности?

Она поднимает глаза к потолку:

— Не совсем. Похоже, у каждого они проявляются по-своему. Из того, что я читала: кроме обострённого восприятия и нечеловеческой силы, он способен генерировать, поглощать и направлять свет. Но, видимо, иначе, чем я, потому что у меня пока получалось создавать лишь иллюзорные отражения.