— Фамилия не имеет значения. Ты узнал меня лучше, чем… Я рассказывала тебе то, чем ни с кем не делилась, и…

— И хоть слово из этого было правдой?

Я улавливаю теплящуюся в нём надежду, пусть он и пытается её скрыть.

— Я никогда тебе не врала.

— Начнём с того, что тебя зовут не Изз.

— Нет. Моё имя Лизара, но дедушка звал меня Изз. Лизару Рейвен знает весь мир, но Изз не знает никто.

Он застывает, обдумывая моё признание. Он отчаянно хочет поверить мне, и какая-то часть его души уже верит, но вслух он не произносит ни слова.

— Моя цель не изменилась. И я знаю, что твоя тоже, — рискую я, ведь с тех самых пор, как он сунул нос в моё ТПУ, Полярная лаборатория стала и его маршрутом. По крайней мере, до того, как он решит отдать меня Арно.

— Это не делает нас союзниками. — В его взгляде вспыхивает предупреждение. — И уж тем более после предательства.

Слово «предательство» он бросает с неприкрытым презрением, но за ним проскальзывает оттенок… грусти? Не знаю. Сердце колотится с бешеной частотой. Не знаю, отчего именно: от глупой надежды, что я хоть сколько-то небезразлична Нилу, или от патовости положения — ведь если я не просчитаю всё наперёд, Арно продолжит играть в бога и уничтожать чужие семьи.

— Умалчивать — не значит предавать.

— Для меня это одно и то же.

Его слова ранят сильнее, чем мне хотелось бы признавать. Губы предательски подрагивают. В груди поднимается тянущее жжение, не имеющее ничего общего с голодом. Недоверие Нила. Боль оттого, что он считает меня предательницей. Почему мне должно быть до этого дело? Откуда эта навязчивая потребность вернуть его доверие?.. Снова почувствовать… что?

«Чувства затмевают суть», — звучит в голове ледяной голос Арно. И впервые в жизни я глушу его приказ.

Внезапным порывом я поднимаю руку перед нами обоими, не сводя взгляда с глаз Нила. Теперь он смотрит на мою мутацию совсем иначе. Раньше во взгляде сквозило любопытство, теперь — настороженность. Готовность к удару.

— Хочешь знать, откуда взялась эта рука? Мои волосы? Глаза? Вся эта сила во мне? — Тишина. Он жаждет ответов. — Я всего лишь искала способ восстановить мир после падения Луны. Я просто хотела… — Голос срывается, приходится перевести дыхание, чтобы продолжить: — Улучшить условия жизни, помочь людям. Один из экспериментов вышел из-под контроля… и я превратилась в монстра.

— Я никогда не считал тебя монстром.

Я опускаю взгляд. Впервые я чувствую, что способна выплеснуть всё, что так долго хоронила глубоко внутри. Сказать это вслух и быть услышанной — пусть даже рискуя натолкнуться на его осуждение. Но мне это необходимо. Я должна рассказать ему правду.

— Был кое-кто ещё. — Слова даются с физической болью, я заставляю себя смотреть исключительно в пол. — Моя подруга. Лунная добытчица, задействованная в проекте «Селена»… Она стала первой жертвой, о которой мне стало известно. И это случилось по моей вине.

— Ты потеряла её?

— Да. Её звали Ньелит.

Разделить эту ношу с Нилом оказывается настолько освобождающим, что тело само собой расслабляется — словно с плеч только что свалилась неподъёмная глыба, о тяжести которой я даже не подозревала.

Я уже собираюсь продолжить, но дверь открывается, и в помещение возвращаются двое повстанцев. Тот самый Умбраль с лунным пистолетом-пулемётом охотников наперевес и женщина в белом лабораторном халате поверх вызывающе яркой одежды. Тёмные волосы забраны в высокий хвост; она поправляет очки, пристально меня изучая.

— Лизара Рейвен, ты ответишь на все вопросы Катарины, и лучше тебе выкладывать чистую правду, — с неприкрытой угрозой цедит боец. — А ты, добытчик Нил Дилар, сиди и не отсвечивай.

— Оставь, Умбраль, — мягко осаждает его учёная, отстраняя рукой.

Она преодолевает разделяющее нас расстояние и останавливается в нескольких сантиметрах от решётки. Я подхожу ближе. Из кармана халата она извлекает два контейнера для сбора образцов, которые я узнаю мгновенно. Я сглатываю.

— Знаешь, что это?

— Разумеется, знаю. Я сама их собирала.

Повстанцы обмениваются быстрыми взглядами.

— И для чего они тебе?

Прежде чем я успеваю взвесить формулировку ответа, дверь снова распахивается, и к ним присоединяется Вентия. Она остаётся чуть позади, опираясь о стол и не сводя с меня глаз. По спине пробегает озноб. Точно такой же, как при нашей первой встрече. Меня не покидает ощущение, что мы где-то виделись, но я никак не могу вспомнить, где именно.

Я снова перевожу фокус внимания на повстанку по имени Катарина:

— Чтобы синтезировать соединение, которое поможет мне свергнуть Арно.

— Что ты несёшь?

— Твоего отца? — перебивает Умбраль из-за плеча напарницы. — Я сказал: выкладывай правду! — Он угрожающе вскидывает оружие.

— А вы знали, что родной отец приказал взять её живой или мёртвой? — вмешивается Нил, вставая плечом к плечу со мной.