Когда подача энергии восстанавливается, все аплодируют и поздравляют друг друга с тем, что мы всё ещё здесь и продолжаем строить лучший мир.

Фрагмент из книги «Селестара: мир после падения Луны»

Умбраль со своим напарником-охотником ждут утвердительного кивка от Венти. Первый подходит к терминалу в углу камеры и проводит над ним своим наручным компьютером. Лазерная решётка мгновенно гаснет, выпуская нас на свободу.

Алверон приближается к нам, держа в руках наши устройства, и протягивает их обратно:

— Пока вы находитесь в моих владениях, — с ядовитой иронией роняет он, — это не более чем обычные часики.

Друг пытается пожать мне руку, но я демонстративно отдёргиваю ладонь. Он поджимает губы и молчит, но во взгляде читается немая мольба. Нам предстоит очень тяжёлый разговор.

Нас выводят из камеры. Мы шагаем по коридору из голого бетона и металла, который выводит в просторный зал: диваны, кресла, низкие столики и питьевой фонтанчик, к которому я бросаюсь без лишних церемоний, лишь сейчас осознав, как зверски хочу пить. Изз идёт следом и робко делает несколько глотков. Повстанцы собираются вокруг высокого металлического стола с голографическим проектором, над которым мерцает карта Селестары. Вентия делает взмах рукой — проекция сменяется, выводя те самые закрытые отчёты, которые я видел на наручном компьютере Изз и не смог прочесть из-за паролей. Здесь шифров словно и не бывало — нетрудно догадаться, чья это работа. Я кошусь на Алверона: тот делает шаг в сторону, молча приглашая меня встать рядом. Наполнив стакан в третий раз, я подхожу к нему и бросаю взгляд на Изз, которая тихо пристраивается между Катариной и Флавией.

— Октавиус прочесал ежедневник Арно, — говорит командир, кивая на охотника рядом с Умбралем, пока листает документы до страницы, похожей на персональный планинг. — И наткнулся вот на этот код. Расшифровать его мы так и не смогли.

Напротив даты «30 октября» значится лишь короткая запись: «16.19–66». Больше ничего. Ни поясняющих букв, ни знаков. Я делаю шаг ближе.

— Координаты, может? — Хотя на координаты это ни черта не похоже, но… что ещё это может быть?

— Мы тоже так подумали, но таких координат в природе нет, — качает головой Октавиус. — Проверяли как памятную дату и даже как городской адрес — ничего не сходится.

— Мы с Алвероном прогнали шифр по протоколам безопасности и базам секретных отчётов, но тоже впустую, — добавляет Флавия.

— Есть мысли, Лизара?

Мне до сих пор дико называть Изз этим именем. Для меня она всё ещё Изз. Ну или громительница ледяных колоссов.

Вентия и остальные поворачиваются к Изз. Та гипнотизирует цифры рассеянным взглядом — верный знак того, что она ушла в глубокие вычисления.

— У вас найдётся на чём записать? — просит она.

Ей протягивают бумагу и ручку, и она быстро переносит строчку. Затем отходит к низкому столику и начинает что-то чертить, полностью отключившись от происходящего вокруг. Повстанцы решают не терять времени, и их лидер возвращается к закрытым файлам. Я впиваюсь глазами в голограмму, пытаясь высмотреть… сам не знаю что.

— Мы тратим время впустую, — влезает Алверон, нервно взъерошивая волосы. — Наверняка эти каракули ничего не значат. Это же День Отключения: обычные протокольные встречи или рутинные дела верховных комиссаров.

Вентия останавливает прокрутку документов и пристально смотрит на Изз, увлечённо чертящую на листке:

— Опять за своё, программистик? — раздражённо цедит Умбраль.

— Если Арно выделил эти цифры именно на этот день, дело серьёзное, — отрезает Вентия.

— Да брось. В личном блокноте ты можешь черкнуть хоть напоминалку о стрижке, — не унимается хакер.

— Алверон, заткнись, — осаждает его Флавия.

Пока они препираются, я успеваю зацепить глазами зависший в воздухе абзац:

«Стражи представляют собой элитный корпус, призванный обеспечить безопасность Ибериона. Они отбираются из числа добытчиков для включения в проект «Селена» после всестороннего скрининга. Субъектам вводится контролируемая доза лунной сыворотки и имплантируется чип для поддержания полного повиновения. Родственникам направляется уведомление о гибели, вследствие чего никто не заявляет прав на бойцов, а сами они лишаются имён. Единственным маркером личности остаётся идентификационный номер, присваиваемый при пробуждении».

— Что за чип? — вырывается у меня.

— Арно разработал микрочипы, которые вживляются прямо в мозг стражей, чтобы держать их на коротком поводке. Чип выжигает память и способность мыслить критически. Они не различают добро и зло — лишь слепо исполняют приказы Арно, — объясняет Катарина.

— Значит, память им стирает Арно? Это не действие лунной сыворотки? — доносится голос Изз из глубины комнаты.

Я прекрасно понимаю, о чём она думает. Она была уверена, что из-за мутации неминуемо забудет себя. Если всё так, эта участь ей не грозит.