— Он отдал приказ взять меня живой или мёртвой. И я была бы уже мертва, если бы не… — Я украдкой бросаю взгляд на добытчика, прежде чем договорить: — Нил.

— Очко в пользу Нила, — вставляет Алверон.

Вентия сжимает пальцами переносицу и выступает вперёд, закрывая собой остальных:

— Лизара, если мы откроем эту клетку, ты поделишься с нами всеми данными и поможешь уничтожить Арно?

— А откуда мне знать, что я могу вам верить?

На губах предводительницы мелькает мимолётная гордая усмешка, которую она тут же гасит, бросая короткий взгляд на Умбраля. Тот едва заметно кивает.

— Мы не герои. Наше движение зародилось в тот день, когда Арно захватил власть в Иберионе после заказного убийства Эубеи Ландины. Именно он стоял за этим приказом. Восстание поднялось двенадцать лет назад в Иберионе с единственной целью — свергнуть Арно Рейвена. Чуть позже подтянулась Амазора: их люди раскопали, какие директивы собственная верхушка подписывает у них за спиной. Когда правда всплыла наружу, часть амазорийцев поняла, что пособничает чудовищу, и отказалась быть соучастниками. Затем подключился Невраст. Их правительство заключило с Арно негласный пакт: он не суётся за их границы, а они закрывают глаза на всё, что происходит здесь. Они не палачи, но и руку, держащую топор, перехватывать не стали.

Она делает шаг ближе:

— Три разных народа, три разные судьбы — и один общий враг. Все эти годы мы работали плечом к плечу, теряя соратников, теряя ресурсы, но ни на миг не упуская из виду главную цель. Поэтому, когда мы требуем от тебя данных, это не прихоть. Любая зацепка, каждый союзник и любое верное решение могут стать той гранью, что позволит остановить Арно, прежде чем он утянет за собой на дно всю Селестару.

Её голос звенит металлом:

— Я не требую от тебя присяги. Я просто хочу, чтобы ты поняла, кто мы. Те, кто отказывается мириться с тем, что власть строится на чужих костях и тотальном вранье. Те, кто не может спать по ночам, зная, какую цену Арно называет «прогрессом». Те, кто сорвёт с них маски перед миром и не позволит правящим верхушкам добить то немногое, что человечество сумело отстроить после падения Луны.

Я осмысливаю каждое её слово. До того дня, как на меня навесили клеймо предательницы, я даже не подозревала о существовании сопротивления; да и тогда не была до конца уверена, что против системной машины действительно существует подполье. Арно виртуозно ограждал меня от любой грязи собственного режима.

— Я думал, за ликвидацией прежней верховной комиссарши стоял Невраст. Каким боком тут Арно? — вмешивается Нил.

— Арно спланировал эту резню от начала и до конца вместе со своими цепными псами, распахнув двери наёмникам из Невраста, — выплёвывает Вентия с неприкрытой горечью, и я буквально кожей чувствую её застарелую боль. — Так он и пробился на самый верх. А затем купил лояльность граждан Ибериона дешёвым спектаклем в маске честного слуги народа. Подал дополнительную энергию в ядро, чтобы погасить назревавшие бунты, усыпить бдительность низов и, главное, взять их под тотальный контроль. Каждого, кто разоблачал его ложь и пытался подать голос, он отправлял на тот свет или заживо гноил в Солдраке, а вину за эти чистки цинично сваливал на нас.

— Твою мать, — едва слышно цедит добытчик.

— И Амазора с Неврастом в курсе экспериментов Арно? — спрашиваю я, цепляясь за слабую надежду, что ослышалась.

— В Амазоре и сами ставят подобные опыты. У них весьма удобный взаимообмен: они делятся подопытными крысами и результатами биоинженерных испытаний, — глумится Умбраль.

— А Невраст подписал договор о невмешательстве в обмен на поставки сырья и энергии, — подаёт голос тот самый лунный охотник, не проронивший до этого ни слова.

От открывшейся правды меня мутит. Все три державы не просто знали об этом кошмаре — они лично приложили руку к этому преступлению против человечества. Я ловлю взгляд Катарины, учёной из Амазоры, и с содроганием думаю: неужели ей тоже приходилось своими руками калечить и мутировать живых людей?

— Ну так что, Лизара? Мы можем на тебя рассчитывать? — Вентия вновь смотрит на меня тем самым странным, непроницаемым взглядом.

— Я выложу вам всё, что знаю, и помогу уничтожить Арно, — отрезаю я без малейших колебаний.

Глава 33

Нил

Тридцатое октября — единственный день в году, когда небо темнеет так, словно наступает настоящая ночь. Именно поэтому в этот день годовщину падения Луны чтут Отключением Эсперии. В знак памяти энергетический пульс города перезапускается с нуля: сеть продувают во избежание перегрузок, стабилизируют потоки и синхронизируют энергетические ядра, поддерживающие жизнь в городе. Гаснут абсолютно все огни, и люди выходят на улицы, чтобы завороженно смотреть на зелёное сияние. В городе воцаряется абсолютная тишина. В этот час вспоминают лишь тех, кого больше нет с нами. Тех, благодаря кому мы сегодня продолжаем идти вперёд.