— Взял в плен!

— Что-то они не были похожи на солдата и пленницу. Ты точно уверен, что знаешь его?

— Вентия. Не начинай.

Зрение медленно фокусируется, и я наконец могу держать глаза открытыми дольше пары секунд без слёз. Я медленно приподнимаюсь, но чья-то рука удерживает меня. Чувствую её тепло и вздрагиваю; вскрик застревает внутри, потому что другая рука — холодная и твёрдая, как камень, — зажимает мне рот. Это Изз. Она сидит рядом со мной в термобелье. Её губы без слов приказывают молчать.

Под этим светом её веснушки видны ещё отчетливее, как и другие детали, разглядеть которые у меня раньше просто не было времени.

Я не пытаюсь вырваться из её хватки, даже не делаю движения, чтобы её оттолкнуть. Я никогда ещё не видел у неё такого выражения лица. Скорее встревоженная, чем испуганная, косящаяся на наших захватчиков. Изз прижимает палец к губам, призывая к тишине. Я киваю, и она отстраняется, убирая руку от моих губ.

Мы сидим в чём-то вроде… камеры. Лазерная решётка отделяет нас от остального пространства. Есть лишь одна металлическая дверь, наглухо закрытая прямо сейчас. Помещение небольшое, внутри только длинный стол, у которого спиной к нам стоят повстанцы. Миниатюрная девчонка с рыжеватыми волосами, заплетёнными в косы на спине, носит форму лунного защитника в оранжево-зелёных тонах — отличительных цветах Амазоры. Форма сидит свободнее наших: на ней куча карманов и отделений, куда они собирают образцы во время исследований. Интересно, как они вообще умудряются убегать или сражаться с теми кошмарами, что бродят снаружи? Рядом с ней — женщина с седеющими волосами в форме лунного добытчика, какую не носят уже десятки лет. Тёмно-синяя, потёртая, с серыми вставками и из куда более плотной ткани.

Я помню нашивку с перевёрнутым полумесяцем и вертикальной багровой трещиной. Сейчас я её не вижу, потому что они стоят ко мне спиной, но знаю, что она там. Теперь, когда голова прояснилась, сомнений нет.

Они повстанцы.

Ничего хорошего не светит, раз уж нас захватила банда повстанцев. Но… я украдкой смотрю на свою пленницу. Зачем они заперли и её тоже? Разве они пришли не для того, чтобы её вытащить? И тут до меня доходит: я ведь ни разу не видел у неё метки мятежников…

На секунду я теряю нить их разговора и снова вслушиваюсь изо всех сил:

— Это приказ.

— Если ты выслушаешь меня… Если позволишь мне сначала поговорить с ним…

— Хватит уже, Алверон.

Рыжая девчонка кладёт руку на плечо моему другу, словно призывая замолчать. Он совсем не похож на себя: я привык видеть его в мешковатых толстовках и широких штанах, а сейчас на нём форма лунных добытчиков. Но растрёпанные платиново-белые волосы ни с чем не спутать. Он взъерошивает их ещё сильнее, проводя ладонью по лбу — этот жест я видел у него сотни раз.

Меня продирает мороз. Что Алверон делает среди них? Мой друг всегда был со странностями, со всеми этими своими хакерскими штучками и прочим, но… Он казался преданным Системе. Что изменилось? Я прижимаю ладонь к груди, где всё ещё висит мамин кулон и кольцо. Зачем Алверон отдал его мне?

— Больше никого из добытчиков по периметру мы не нашли, — продолжает седая женщина, которую зовут Вентия.

— Ты это серьёзно? Мы посреди Полярной пустыни, вокруг полно мутировавших тварей, которые в лучшем случае просто убьют! — настаивает Алверон, снова проявляя свою привычку не затыкаться вовремя.

— Вентия, может, Алверон дело говорит? Что, если мы дадим ему шанс? — вмешивается рыжая с мягким певучим акцентом Амазоры.

— А ты помалкивай, Флавия, — властный тон Венти не терпит возражений. Похоже, здесь командует именно она.

— Да брось! Поговорим с ним и…

— И что? Просто спросим, какого чёрта он помогает Лизape Рейвен непонятно в чём? — встревает четвёртый голос с явным акцентом Невраста, едва выговаривающий букву «р». Я не вижу того, кто это сказал — его заслоняют остальные. Но прямо сейчас мне на это плевать.

Я резко поворачиваюсь к Изз. Правда отчётливо читается в её серебряных глазах, и мне приходится напомнить себе, как вообще дышать.

— Ты — Лизара Рейвен? Дочь Арно Рейвена? — выпаливаю я, сорвавшись на крик.

Вопрос идиотский, но я просто не в силах переварить эту ложь, этот обман. Не понимаю, почему Арно отправил нас на поиски собственной дочери. Живой или мёртвой.

Это уже слишком. Я поднимаюсь на ноги, чтобы отойти от неё ещё дальше. Изз — или Лизара — тоже встаёт. Её черты каменеют от боли, но она даже не пытается оправдаться, заговорить или сделать шаг навстречу.

Повстанцы оборачиваются и идут к нам, но именно их предводительница впивается взглядом в мои глаза. Затем взгляд этой самой Венти перемещается на мою спутницу. Я замечаю в нём странную вспышку, где тоска мешается с ненавистью. На мгновение мне чудится, что она её знает… но от этого лишь острее встаёт вопрос: почему она сидит под замком у собственных союзников?

— Ты очнулся!