Алверон подбегает ко мне с той стороны решётки, но осекается, заметив напряжение между мной и Лизарой.

Слишком много лжи. Ведь если Алверон здесь, значит, он тоже всё это время врал мне в лицо. А если он один из них… Он поэтому ко мне прибился? Чтобы вытягивать информацию? Сердце сковывает ледяным ужасом: я ведь делился с ним секретными данными, за которые меня запросто могут пустить в расход.

— Ты что… повстанец?

Я буквально выплёвываю это слово и прекрасно отдаю себе в этом отчёт, но вид эмблемы расколотой луны у него на груди просто не укладывается в голове.

— Тут такое дело… — Алверон взъерошивает волосы.

Я закрываю лицо ладонями на пару секунд. Когда я видел Алверона в последний раз, он как раз собирался мне что-то сказать. Тогда помешал появившийся страж. Так он хотел сказать об этом? Всё это время я думал, что дело в видеозаписях моего брата. Мысль о нём заставляет меня снова взглянуть на Изз — или Лизару, — но она избегает моего взгляда. Я прикусываю щёку изнутри, силясь заставить мозги собрать эту чёртову мозаику воедино.

— И давно? — спрашиваю я, с трудом сдерживая клокочущую внутри ярость.

— Вот и мне интересно: с каких это пор пленные задают вопросы?

Я вздрагиваю. Голос доносится со стороны входа. Там, прислонившись к дверному косяку, стоит рослый широкоплечий верзила с угловатым лицом и коротким ёжиком волос. Он делает несколько шагов вперёд, и я замечаю лёгкую хромоту на правую ногу. От меня не укрывается и то, что одной кисти у него нет — вместо неё стоит механический протез, который щёлкает и вибрирует, когда незнакомец останавливается перед лазерной решёткой и ведёт пальцами вдоль лучей, прежде чем бросить:

— Нил Дилар, верно?

На нём белая форма лунных охотников Невраста со слабыми синеватыми отблесками и металлическими пластинами, делающими её похожей на броню. Вблизи я разглядываю его глаза — зелёные, точно лесная чаща, резко контрастирующие с тёмной кожей. Моё имя он цедит с явной неприязнью. Затем суёт в рот какой-то сушёный корень и начинает молча его жевать.

— Умбраль… — делает шаг вперёд Алверон.

Не знаю, настоящее это имя или кличка, но здоровяк замирает и впивается изумрудным взглядом в Алверона. А тот лишь улыбается — словно речь идёт о погоде, а не о друге-пленнике, запертом рядом с дочерью верховного комиссара Ибериона.

— Я тебя о чём-то спрашивал, программистик?

— Нет, но, как я уже пытался объяснить Вентии, Нил — мой друг. Я за него ручаюсь.

Алверон поворачивается ко мне, но я не встречаюсь с ним глазами — продолжаю сверлить взглядом Умбраля.

— И за неё тоже?

— Нет, но за неё ручаюсь я, — выпаливаю я не думая.

Глава 30

Изз

Особи демонстрируют определённую степень взаимосвязи — так, словно после введения вещества в организм они начинают ощущать друг друга. Подобное фиксируется и у обнаруженных диких особей: в одних случаях они атакуют друг друга, в других — намеренно избегают столкновения.

Данную модель поведения необходимо детально изучить. Она может нести в себе риски. Являются ли они коллективным разумом? Или это лишь очередной побочный эффект лунной мутации?

Закрытый отчёт проекта «Селена» 98423H

— Когда ты собиралась сказать мне, кто ты на самом деле? — бьёт он в лоб, едва повстанцы выходят из комнаты, оставив нас одних без каких-либо объяснений.

Я смотрю на него в упор. Он серьёзно задаёт мне этот вопрос?

— Я боялась.

Нил издаёт короткий саркастичный смешок, сочащийся обидой. Он мечется из угла в угол камеры, качая головой.

— Это ничего не меняет, — твёрдо произношу я.

Потому что это чистая правда. Всё остаётся прежним: то, что произошло — или не произошло — между нами; то, что я по-прежнему его пленница.

— Это меняет всё. Я не могу тебе доверять.

— Тогда почему ты за меня вступился?

Он молчит, но мои обострённые чувства выдают его сомнения с головой. Он разрывается между порывом подойти ближе и желанием забиться в самый дальний угол нашей тесной клетки. Напряжение в его плечах лишь подтверждает этот вывод. Но ярче всего об этом говорит его взгляд. Взгляд кобальтово-синих глаз, скользящих по мне с тоской, отравленной болью предательства.

— Потому что ты на моей ответственности. Я сам решил сохранить тебе жизнь и сам должен разгребать последствия.

— И теперь я обязана благодарить тебя за то, что жива? — Я делаю шаг ему навстречу. — Я думала, я всего лишь пленница, которую ты должен доставить…

— Твоему отцу! Ты… Твою мать, ты же Лизара Рейвен.

Я отвожу глаза, чувствуя, как в них закипают слёзы. Не хочу, чтобы он видел меня такой — слабой и уязвимой. В мои расчёты не входило, что он узнает правду. Но ведь это действительно ничего не меняет, кроме — мне очень хочется в это верить — того, как он смотрит на Арно… на моего отца.