Он цедит это, демонстративно глядя в сторону. Готов поспорить, моё появление встало ему поперёк горла: то ли я сломал его тухлое дежурство, где потолок веселья — гонять примитивные игры на служебном браслете, то ли его выворачивает от того, что сопляку вроде меня выдали допуск такого уровня.

Прохожу сквозь арку. За спиной с гудением вспыхивает лазерная решётка допуска, заливая проём призрачным сине-зелёным свечением. Шагаю вдоль гигантских стеллажей, уходящих под своды потолка: бесконечные ряды голографических дисков, с идеальной немецкой педантичностью рассортированных по годам, секторам и полкам.

Восемьдесят один.

Восемьдесят два.

Восемьдесят три.

Прибавляю шагу, пока дурацкое любопытство не вынудило меня застрять там, где не положено.

Восемьдесят девять.

Нахожу седьмой сектор и замираю перед пятым стеллажом. Вот он. Осторожно вытягиваю диск из ячейки и держу перед глазами; сердце молотит как бешеное. Звук моих шагов гулко разносится по проходу к залу воспроизведения, заставленному голографическими проекторами. Загоняю диск в приёмный слот ближайшего терминала. Воздух перед лицом вспыхивает, и разворачиваются первые кадры.

Та самая экспедиция, в которой пропал Вик. Опускаюсь в кресло и жадно впиваюсь глазами в проекцию. Только через пару секунд с досадой понимаю: сколько бы я ни силился анализировать тактическую обстановку, взгляд намертво прилипает к брату, следя за каждым его жестом. Мне нужны часы, чтобы разобрать этот отчёт по косточкам, а допуск выписан строго на сегодня. И выносить диск отсюда нельзя. Если только…

Прочищаю горло и озираюсь по сторонам. Алверон ещё во время предэкзаменационного мандража залил мне в наручный компьютер софтину для скрытого копирования данных в обход логов. Она стыкуется напрямую с голопроекторами, а при попытке чужого взлома вычищает себя под ноль без следа. Я до этого ни разу её не запускал.

Была не была…

Делаю всё на автомате. Не рассуждаю. Просто жму на перехват потока. Минуты, пока ползёт полоса синхронизации, кажутся бесконечной пыткой. По лбу стекает липкая капля пота. Едва завершается процесс, возвращаю терминал в исходное состояние, утираюсь рукавом формы и торопливо иду к выходу. Поравнявшись с аркой периметра, сбиваю шаг до ленивого, чтобы не выглядеть подозрительно. Архивист косится на меня; он делает вид, будто поглощён экраном, но я кожей чувствую, как этот тип сканирует каждый мой карман на предмет кражи. В другой ситуации я бы поломал голову над тем, какими датчиками они отслеживают вынос дисков.

Ловлю первый попавшийся глайдер и лечу прямиком в ядро. Когда я наконец вваливаюсь на улицу Алверона, дыхание всё ещё сбито так, будто я отмахал кросс на пределе сил. Торможу у подъезда, выжидаю несколько секунд, чтобы продышаться, и жму на механический звонок — антикварную трещотку, работающую без грамма электричества, незаменимую в трущобах с их вечными отключениями по графику.

— Поднимайся.

Голос друга из динамика заставляет меня дернуться. Взлетаю пешком на четвёртый этаж: дверь в его конуру распахнута настежь. Вваливаюсь внутрь без стука и застываю в тесной комнате, служащей одновременно прихожей и гостиной. В воздухе мерцает работающая голопанель. Изумлённо вскидываю бровь: в нашем секторе сейчас глухая пауза в подаче энергии.

— Сам знаешь, у меня персональный безлимит, — отмахивается он, выходя из кладовки с коробкой, доверху забитой микросхемами и железками, назначения которых я в жизни не пойму.

— Теперь твой нелегальный врез в сеть называется «персональным безлимитом»? — подкалываю я с усмешкой.

— Не занудствуй. — Он небрежно машет рукой, вываливая детали на стол в живописном беспорядке вокруг системного блока. — Главное, что благодаря моим манипуляциям половина соседних семей не загибается без тепла.

Тут он прав. Время от времени Алверон «чисто случайно» сбрасывает часть украденных киловатт тем бедолагам, кто еле сводит концы с концами. Дозы настолько микроскопические и размазанные по сети, что контролёры энергопотребления до сих пор — насколько нам известно — ничего не прочухали. Я без понятия, как ему это удаётся, но у него каждый байт на строгом учёте.

Подхожу к столу, наблюдая за его суетой. Взгляд цепляется за странную вещь, которая явно выбивается из кучи проводов и плат. Подцепляю пальцами массивное кольцо с камнем густого сапфирового оттенка.

— Собрался делать кому-то предложение и скрыл от лучшего друга?

— Осторожнее, придурок! — От его истошного вопля я чуть не роняю безделушку, заставляя Алверона схватиться за голову. — Это не побрякушка, это камера.

Подношу оправу ближе к носу:

— Вот эта штука? Камера? — хмурюсь я, пока он кивком указывает на голоэкран у меня за спиной. Оборачиваюсь: монитор транслирует мой собственный профиль в реальном времени. Перевожу ошарашенный взгляд с камня на экран. — Ни хрена себе. Только на кой чёрт тебе микрокамера в кольце? Шпионить за кем-то вздумал? — играю бровями.

Он ловко выхватывает перстень у меня из рук:

— Ты по делу пришёл или лясы точить?