Я вглядываюсь в останки. Судя по тому, насколько слаженно и методично зачищают сектор бойцы, гражданским категорически запрещено видеть эту тушу. Монстр, которого нет ни в одном справочнике. Ороговевшая броня, оплывшая бесформенная морда, противоестественно длинные конечности и вывернутый хребет, делающий силуэт зловещим и чудовищно нечеловеческим. Не могу оторвать глаз от взгляда твари. Коричневый и лазурный. В этих мёртвых зрачках застыло странное понимание, которое заставляет сердце сжаться: что, если это была не просто бестия из пустошей? Что, если когда-то… у неё был разум?

Отгоняю эту жуткую мысль прочь и сглатываю ком в горле, прекрасно понимая, в какую опасную яму только что угодил. Надо сваливать. И быстро.

Но сперва оглядываюсь, выискивая Древана. Бесполезно. Он намертво слился с серой массой стражей. Я никогда прежде не замечал, насколько они одинаковые. И насколько… чужие.

Пальцы машинально касаются груди — там, под тканью, набита точно такая же татуировка, как была у Вика.

Ухожу. Оставляю за спиной невозможного монстра, одинаковых безликих солдат и память о брате и Древане, которые подкалывали друг друга ровно в паре метров отсюда — в сквере, где Вик когда-то нас познакомил. Сердце рвётся в клочья: ведь он любил моего брата не меньше моего, и эта общая утрата должна была сплотить нас навсегда.

Быть может, Древан и не погиб в пустошах. Но Система похоронила его заживо. И вместе с ним мой брат умер ещё раз.

Глава 5

Изз

После переустройства мира возвысились пять главных городов, но устоять смогли лишь три: Эсперия, город осколка, в Иберионе (бывшей Испании); Заря, город сияния, в Неврасте (бывшей России); и Вараэ, город основ, в Амазоре (бывшей Бразилии). Каждый из них стал столицей своего государства.

Эсперия, основанная прямо на лунном обломке, превратилась в символ нерушимого величия. Выстроенная в чаше кратера в форме циклопического римского колизея, она подавляет своими масштабами и сообщается напрямую с экстремальными зонами посредством линий глайдеров.

Фрагмент из книги «Селестара: Мир после падения Луны»

До меня доносится доклад патрульных стражей: Ньелит ликвидирована. Внутри поднимается тёмная, вязкая волна — смесь вины, скорби и чувства, которому я не могу подобрать названия. Оно сдавливает горло так, что перехватывает дыхание. Прижимаю ладонь к груди, пытаясь силой воли заглушить эту реакцию. Глубокий вдох. Нужно вернуть способность мыслить здраво. Для неё это лучший исход. Возможно, выпустить её было безумием, но видеть её обращённой в нечто настолько чудовищное, брошенной на растерзание антигуманным опытам… Сжимаю кулаки до тех пор, пока костяшки пальцев не белеют. Лишь резкая боль в деснах заставляет понять, что я точно так же до скрежета стиснула челюсти. Я решилась открыть бокс, чтобы дать ей призрачный шанс вырваться на волю, и одновременно этот шаг создал хаос, позволивший мне незаметно покинуть лабораторию и взломать доступ к служебному и личному расписанию Арно. Но я не просчитала все переменные. И теперь она мертва из-за меня.

По щеке стекает тёплая капля, и я не сразу осознаю, что это слеза. Подхватываю её указательным пальцем и смотрю, как влага впитывается в кожу. Звонкий смех прежней Ньелит бьёт по перепонкам. Ноги подкашиваются — я опускаюсь на колени, не в силах сделать и шага. Воспоминания наваливаются лавиной, и приходится зажмуриться изо всех сил, будто эта темнота способна их стереть.

Мне требуется несколько минут, чтобы восстановить самоконтроль и снова сфокусироваться на цели. Кража графика Арно во многом прояснила ситуацию. О большинстве его протокольных встреч я знала и раньше, но мне удалось вскрыть повторяющиеся ежедневные интервалы, которые идеально ложатся в мой план: похитить всю документацию по проекту «Селена» и лунным осколкам. Протоколы испытаний, засекреченные технологии, координаты баз и, возможно, массивы данных, о масштабах которых я пока даже не догадываюсь. Всё это погребено в кабинете верховного комиссара — цитадели, куда открыт вход лишь единицам.

Я знаю как, но нужно было точно рассчитать когда. Обойти систему безопасности Арно — задача почти невыполнимая, даже если у тебя есть право переступать порог его кабинета. Он контролирует каждый процесс, у него не бывает слепых пятен.

Или почти не бывает.