Решимость вспыхивает яростью. Выхватываю ствол и всаживаю пулю: заряд рассеивается искрами, не причинив твари вреда точно так же, как выстрелы стражей. Ухожу перекатом в сторону, пытаясь разминуться с ударом, но выпада не следует.

Когтистая лапа чудовища пробивает грудную клетку стража без малейшего сопротивления — будто перед ней кусок податливого масла, а не живой человек в броне. Это не Древан. Но от звука рвущихся костей к горлу всё равно подступает горькая волна желчи. Тело бойца кулем валится на камни, а тварь уже переключается на новую жертву — рабочего, застывшего столбом в конце проулка. Я не позволю разорвать гражданского. Эту адскую дрянь нужно остановить любой ценой. Вскидываю ствол и всаживаю пулю за пулей по разным точкам корпуса. Не ради урона — ради того, чтобы сорвать её внимание на себя.

— Эй, урод! Кусок ты…

Тварь резко разворачивается ко мне, и только сейчас я осознаю её истинные габариты. В ней метра два с половиной роста; несясь на меня, она жутко чередует бег на четырёх конечностях со стойкой на двух ногах. Как бы там ни было, её закрывает наружный экзоскелет, непробиваемый для обычного свинца. Только это не броня… Палю снова и отчётливо вижу: пули просто испаряются, не долетая до чешуи.

Главного я добился: гражданский вне зоны атаки. Выдёргиваю из ножен лунный нож и перехватываю рукоять, пока монстр сокращает дистанцию. Истошный визг тормозов бьёт по ушам: машинист межкольцевого экспресса отчаянно пытается заблокировать колёса. Картинка перед глазами распадается на замедленные кадры. Поезд вот-вот снесёт тварь на полном ходу. Секунда — и всё летит к чертям. Монстр вскидывает лапу навстречу махине, и состав с чудовищным скрежетом сходит с рельсов прямо за её спиной, сметая всё живое на своём пути.

Разноглазая тварь вспрыгивает на крышу поезда; металл обшивки сминается под её весом, словно фольга. Стражи берут её в кольцо. Какого хрена они не прекращают пальбу, если толку ноль? Они лишь ещё сильнее бесят монстра. Распахнув когтистую лапу, тварь наносит один выверенный сокрушительный удар, и сразу несколько стражей разлетаются в стороны, падая под неестественными углами. До меня с запоздалым ужасом доходит: дело не в вывихах — одним махом чудовище попросту разорвало большинство из них на куски.

Не раздумывая ни секунды, бросаюсь к Древану, пока тот пытается подняться на ноги. Монстр на нас не смотрит — его внимание перетягивает свежее подкрепление, прибывшее на ликвидацию. Новые стражи, в куда более навороченной экипировке и с ионными пушками наперевес.

Краем глаза вижу, как ещё одна группа уводит гражданских, пока я волоку на себе заходящегося кашлем Древана.

— Древан, это я! Нил!

Его взгляд остаётся затуманенным, отрешённым — будто он вообще в другом измерении. То ли глубокий шок, то ли он на самом деле меня не слышит. И не узнаёт.

Он машинально скребёт подбородок — точно так же, как делал всегда, когда срывался на нервы. Он что, специально притворяется, будто мы незнакомы? Пытается вычеркнуть моего брата из своего прошлого? Или за этим кроется что-то ещё? Что-то такое, о чём мне даже думать страшно.

— Огонь! — властный голос раскатывается по всему району.

Это приказ не полевого командира. Это говорит сам верховный комиссар Ибериона.

Воздух вокруг гудит от электричества. Те жалкие часы подачи энергии, отпущенные нашему району, врубаются аккурат секунда в секунду. Внутри шевелится подозрение: такое совпадение вряд ли случайно. Как бы там ни было, улицу заливает не просто рабочий свет фонарей — нас накрывает слепящая, испепеляющая вспышка. Зажмуриваюсь и накрываю своим телом парня моего брата; сияние вспыхивает с такой яростной силой, что глаза прошибает болью. Следом бьёт пронзительный визг, выжигающий перепонки. В ушах всё ещё стоит тонкий звон, когда мир снова погружается во тьму — и на этот раз монстр гаснет вместе с ней.

Страж рядом со мной резко встаёт.

— Древан, мать твою, что это вообще было?!

— Говорит капрал Альфа-ноль-тридцать-три. — Его голос звучит настолько пусто и мертво, что по коже пробегает мороз.

— Это же я, Нил! Брат Вика!

— Объект ликвидирован.

— Древан!

Наконец он сдёргивает шлем. Пелена в его глазах немного рассеивается, но не до конца: он хмурит брови с той самой, до боли знакомой миной. Память режет по живому, обжигая грудь тлеющими углями, но от его ледяного безразличия ком подкатывает к горлу, а глаза начинает щипать.

— Я Нил.

— Принято, добытчик Нил. Возвращайтесь на исходную позицию.

В его взгляде на долю секунды мелькает искра, даря призрачную надежду, но всё кончено в то же мгновение: Древан глухо защёлкивает шлем и молча уходит к остальным стражам — собирать ошмётки того, что было тварью.