Она бросает тревожный взгляд через моё плечо в палату, где на койке лежит Изз, и отводит меня в боковой тупиковый коридорчик, где сиротливо гудит кулер с водой, стоят пустые пластиковые стулья и высится автомат с протеиновыми батончиками — точь-в-точь такими, какими мы давимся в рейдах.

— Я пыталась связаться с Алвероном, — выпаливает она, нервно барабаня пальцами по бедру.

— Я тоже.

В глазах командира на миг вспыхивает огонёк надежды, но тут же гаснет, стоит ей понять, что мои попытки тоже пошли прахом.

— Ты… ты его лучший друг. Сможешь проверить, дома ли он, или?..

Я киваю, переваривая её слова. Куда подевался Алверон? Неужели с ним что-то стряслось? А если сеть действительно взломали и его взяли тёпленьким? Или, того хуже… убили? Желудок скручивает ледяным спазмом.

Вентия благодарит меня и просит держать её в курсе любых новостей. Затем провожает меня обратно до палаты Изз и оставляет одного, ободряюще хлопнув ладонью по здоровому плечу.

Изз лежит на койке посреди белизны больничных простыней, цепляясь за жизнь изо всех сил. Злость вскипает в венах раскалённой смолой. Меня колотит от дикого, парализующего бессилия.

Это сотворил Арно. Родной отец.

Её грудь судорожно вздрагивает. Раз. Два. Три коротких толчка. Затем дыхание снова выравнивается, возвращаясь к слабому ритму. Я опускаюсь на стул рядом с ней, переплетаю свои пальцы с её ладонью и провожу так следующие несколько часов.

Ожидая. Разговаривая с ней. Умоляя её открыть глаза.

Она не просыпается.

И когда настенные часы отсчитывают начало второй рабочей смены, я ухожу из госпиталя. Прямиком на дно, в ядро. Я обязан отыскать друга.

Я обхожу все его привычные берлоги. В его квартире глухо, замки заблокированы: сканер распознавания лиц отказывает мне в доступе. Я прочёсываю кабаки и подпольные залы, где он любил зависать. Пусто. Ни намёка, ни следа.

Липкий страх разрастается внутри, и мысль о том, что его могли ликвидировать, кажется всё более реальной.

Ведь это именно он вывел трансляцию с кольца на городские проекторы.

Если его вычислили — а так оно, скорее всего, и было, — для Арно и его цепных псов этого повода хватило бы с головой, чтобы пустить парня в расход.

Город давит на меня глухой, мёртвой тишиной, и каждый мой шаг отдаётся гулким эхом невосполнимых потерь. Имена погибших преследуют меня шаг за шагом, как проклятая заупокойная молитва, не дающая передышки. Я не хочу, чтобы Алверон стал очередным призраком в этом списке. И тем не менее… если он погиб — эта кровь будет на мне.

Глава 61

Изз

Лунные добытчики учреждаются в качестве специализированного подразделения поиска и извлечения в экстремальных зонах. Их ключевая функция заключается в обнаружении, идентификации и сборе материалов, образованных в результате падения лунных осколков, в условиях высокой геотермической и тектонической нестабильности среды. Программа подготовки отдаёт приоритет мобильности, выносливости и способности автономно действовать при минимальном ресурсном обеспечении. Подразделения не наделены наступательным или оборонительным мандатом, за исключением протоколов оперативной самозащиты.

Официальное сообщение правительства Ибериона

Темнота. Могильный холод, сковавший сердце, но он медленно начинает отступать под живым, тёплым прикосновением к моей ладони.

Где я? Первое, что выхватывает слух, — монотонный ритмичный писк медицинского монитора. Второе — размеренное дыхание человека, сидящего у изголовья моей койки. Я с трудом разлепляю отяжелевшие веки. Мне жизненно необходимо понять, что из этого реально, а что — предсмертный бред. Я дома с дедушкой или?..

Нет.

Дедушка мёртв. Арно убил его.

Чья-то рука бережно накрывает мою ладонь, а голова склонена вплотную к подушке. Сердце сладко замирает при виде тёмных волос Нила, въевшихся мозолей на его широких ладонях, сильных рельефных плеч…

В левой руке пульсирует тупая боль, но она кажется странно далёкой. Притуплённой. Стоит мне пошевелиться, как тело взрывается протестом: ноет бедро, ломит поясницу. Внезапно накатывает ощущение, будто я провела в одной неподвижной позе целую вечность.

— Сколько?.. — голос отказывает. В горле настолько сухо, что каждый звук царапает связки как наждак.

Нил мгновенно вскидывает голову. Его глаза воспалены и налиты багровой сеткой капилляров — неужели он не спал из-за меня? Он торопливо подносит к моим губам стакан с водой. Делает это с такой трогательной осторожностью, что в эту секунду никто на свете не признал бы в нём грозного лунного добытчика. И тут ледяной ужас парализует меня: серый пепельный след мутации на его скуле.

— Прошла неделя. Как ты себя чувствуешь?

«Неделя?!»

Я рывком пытаюсь сесть, начисто игнорируя вспыхнувшую во всём теле боль. Как я могла проваляться целых семь дней?!

— Нет… нет…

— Тихо, Изз. Всё в порядке. Мы живы.

— Нет, Нил! Мутация… я обязана…