Между Иберионом, Амазорой и Неврастом достигнуто соглашение об одновременном формировании специализированных оперативных подразделений, получивших наименование «Лунные корпуса». Их создание продиктовано необходимостью проведения операций в экстремальных зонах, регулирования оборота лунных осколков и обеспечения безопасности приграничных территорий перед лицом неклассифицированных аномальных явлений. Несмотря на то что каждое государство сформирует собственную оперативную доктрину, развёртывание Лунных корпусов будет осуществляться на скоординированной основе в целях сохранения стратегического паритета и предотвращения региональных дисбалансов. Начальный этап сотрудничества ограничен взаимным обменом базовыми протоколами и разграничением зон оперативного присутствия.

Международный отчёт Селестары

Её веки опущены, но она всё ещё дышит. Грудь вздымается слабо, неровными толчками, и я в панике озираюсь по сторонам. Арно стоит между двумя мятежниками, закованный в наручники, но его взгляд прикован ко мне: он упивается моим отчаянием с такой неприкрытой жестокостью, что кулаки чешутся вскочить и вбить эту паскудную ухмылку ему в глотку. Но я продолжаю прижимать Лизару к себе, и сердце молотит о рёбра как бешеное.

Я смотрю на неё, и ледяной ужас парализует рассудок. Ужас от мысли, что я больше никогда не увижу её улыбку. Не услышу её голос. Не смогу продолжить то хрупкое, настоящее, что только зарождается между нами.

Я касаюсь её посеревшей кожи, и могильный холод обжигает подушечки пальцев. Веду ладонью выше, к сочащейся ране. Времени вспоминать уставные инструкции первой помощи нет. Дрожащими руками я с треском отрываю полосу ткани от своей формы и торопливо затягиваю тугой жгут. Кровь перестаёт хлестать; я в полном отчаянии глажу её щеку, не обращая внимания на десятки глаз вокруг.

— Изз, очнись, прошу тебя…

— Медики уже поднимаются, — бросает подошедшая Вентия.

Я ещё крепче вжимаю Изз в себя, вслушиваясь в прерывистые, сиплые вдохи. Её ресницы вздрагивают, веки приоткрываются, силясь сфокусироваться на мне. На долю секунды наши взгляды встречаются — и эта искра надежды бьёт под дых.

Она едва слышно стонет, её пальцы слабо царапают ткань моего рукава. Я перехватываю её ладонь, прижимаю к губам и не отпускаю:

— Не вздумай бросать меня сейчас, Изз. Нам ещё столько предстоит прожить вместе…

Горло перехватывает тугим спазмом, когда её пальцы безвольно разжимаются в моей руке, а глаза снова закрываются.

Гулкая дробь металлических шагов выбивает меня из оцепенения: в зал врываются бригады медиков и бойцы городских служб безопасности. Арно пытается отдавать им приказы, но на него уже никто не обращает внимания. Теперь каждый житель воочию увидел истинное лицо своего правителя, и все взгляды прикованы к Вентии, которая пока взяла командование на себя.

Она смотрит на меня с безмолвным извинением, пока санитары осторожно забирают Изз из моих рук и укладывают на носилки. Я вскакиваю, готовый бежать следом, но дорогу преграждает врач:

— Мне необходимо вас осмотреть.

— Я в полном порядке!

— Нил, умоляю, — в голосе Вентии, чьё лицо уже тронуто серой тенью мутации, звучит такая мольба, что я против воли уступаю.

Медик велит мне раздеться до пояса, принимаясь за обработку и перевязку. Я почти забыл про пробитое плечо, но стоит хирургической игле впиться в рваные края раны, как боль вспыхивает с новой силой, заставляя меня стиснуть зубы до скрежета. Я зажмуриваюсь, позволяя специалисту делать своё дело.

— Да как такое вообще могло произойти?

Умбраль, Флавия — именно она задала вопрос — и Вентия отошли на пару шагов и теперь шепчутся возле тела погибшей Катарины, совсем рядом со мной. Я не собирался подслушивать, но их приглушённые голоса отчетливо долетают до моих ушей:

— Может, нас взломали? — хмуро предполагает охотник.

— Исключено, — отрезает хакерша. — Мы с Алвероном контролировали каждый узел. Мы выстроили сетевой экран, через который мышь бы не проскочила.

— Тогда как, твою мать, этот выродок узнал поминутный план?!

Краем глаза я вижу, как ходят желваки на скулах Умбраля, неотрывно смотрящего на труп напарницы.

— Среди нас предатель, — тяжело роняет Вентия. — Кто-то, кому мы слепо доверяли… — Её голос затихает, и в нём отчётливо слышится пожирающая вина.

— Ты ни в чём не виновата, — Флавия ободряюще кладёт руку ей на плечо.

Я понимаю Вентию. Чёрт возьми, понимаю лучше, чем кто-либо на свете. Она считает себя виновной в каждой сегодняшней смерти. В провале всей операции. В точности так же, как я до сих пор волоку на себе вину за гибель команды «Центаври».

— Можете идти. Избегайте нагрузок в ближайшие дни, — бросает медик, затягивая повязку.

Ноги сами несут меня к спорящим мятежникам. Я не понимаю, какого чёрта Умбраль держит язык за зубами. Арно прямым текстом назвал имя Рона. Должен ли я открыть глаза Вентии? Ведь речь идёт о её собственном муже. Поверит ли она мне? Или лучше не соваться? Из-за этой крысы полегла куча невинных людей. Да и сама Изз может не дожить до утра.

Рон.