И вдруг надменная маска всевластия на лице Арно даёт трещину: он снова пытается воззвать к стихии, но пламя не вспыхивает по щелчку пальцев. Нити энергии ползут к нему еле-еле, жалкими крохами угасая в воздухе. Он зло поджимает губы и переводит растерянный взгляд на панорамный витраж: свет в городе включился уже несколько минут назад, смешиваясь с зеленоватым осенним сиянием на тёмном небе и рождая причудливые переливы — то, что в древности люди называли «радугой».

— Ты… — Он тычет в Изз пальцем со всей тяжестью накопившейся ненависти: — Ты всё разрушила!

Изз гордо вскидывает подбородок, но я слышу, как она сглатывает ком, и замечаю, как её взгляд на долю секунды опускается к телу деда.

Мы не смогли помешать запуску Финальной фазы проекта «Селена», но я отказываюсь верить, что все эти смерти были напрасны. Я лихорадочно осматриваю зал. Катарина мертва. Октавиус, скорее всего, тоже. А те, кто ещё держится на ногах, уже несут на себе страшную печать мутации. Я с содроганием замечаю: обе кисти Умбраля затянуты серым камнем, лицо Вентии сплошь покрыто пепельной коркой, а рыжие волосы Флавии выцвели до мертвенной белизны. На телах остальных повстанцев тоже проступили отметины. Все они — и вся Эсперия, если мы сию секунду не найдём спасения, — рано или поздно выродятся в чудовищ.

Неужели и я заражён?.. Сердце пропускает удар при воспоминании о Вике. О том, во что переродился мой брат.

— Ты заплатишь за это сполна, Лизара Рейвен, — роняет Арно замогильным тоном, испепеляя дочь взглядом. — Ты на собственной шкуре узнаешь, каково это — сгорать от вины. Ты взвалишь на свои плечи столько трупов, сколько не унесёт ни одна живая душа.

Он вскидывает лунное оружие, и луч чистой энергии впечатывается в грудь одного из мятежников. Тот с глухим стуком валится навзничь, заставляя меня прикусить губу. Второй выстрел летит прямо во Флавию, но страж со сбитым забралом успевает дёрнуть её за плечо: заряд лишь оставляет ожог на рукаве.

— Что ж, перейдём к главному блюду.

Я знаю, что произойдёт дальше. Ствол разворачивается на меня — вспышка! Я чудом ухожу от первого луча и открываю ответный огонь. Моя пуля уходит в молоко, и Арно торжествующе скалится. Он садит раз за разом; большинство трассеров я сбиваю уклонением, но острая вспышка боли взрывает правое плечо: пуля прошивает плоть навылет. Я стискиваю зубы, теряя концентрацию, и верховный комиссар моментально ловит меня в прицел для контрольного выстрела.

Изз вырастает передо мной в ту же секунду, выставляя мутировавшую руку вперёд — словно услышала грохот выстрела за мгновение до нажатия на спуск. Кинетический удар сбивает её назад, прямо на меня; я едва успеваю подхватить её за талию, прежде чем она рухнет на стекло. Падаю на колени, прижимая её к себе.

— Ваша жалкая любовь обрекла Селестару на гибель, — срывается Арно. — И она же станет оружием, которое сотрёт вас в порошок!

Изо рта Арно летит пена, глаза налились багровой кровью. Дуло лунного пистолета смотрит мне прямо между рёбер. Изз глухо кашляет, со свистом втягивая воздух; её надсадные хрипы отдаются во мне физической мукой. Её серая рука истекает кровью и безжизненной плетью висит вдоль тела. Она отчаянно моргает, силясь сфокусировать мутнеющий взгляд, и делает порыв приподняться, но я намертво вжимаю её в себя. Я прижимаю её к груди, закрывая собой от отца, готового спустить курок. Я зажмуриваюсь, растворяясь в её тепле, в её прерывистом дыхании, в нашем финале… который мы встречаем вместе.

Однако выстрела не следует. Я заставляю себя открыть глаза: Флавия и Умбраль уже скрутили Арно, выбили оружие и намертво прижали тирана к полу, пока тот захлёбывается бешеными проклятиями.

— Изз, посмотри на меня! Дыши! — умоляю я, не замечая хаоса вокруг.

— Вы думаете, что победили?! Вы лишь ускорили неизбежное! — безумные угрозы верховного комиссара тонут в гуле приближающихся голосов.

— Изз, умоляю тебя… Я здесь, я с тобой.

Её серебряные глаза медленно закатываются. Я дрожащими пальцами оглаживаю её подбородок, линию скулы, касаюсь похолодевших губ. Слёзы жгут горло раскалённой смолой, но я держусь изо всех сил:

— Ты справишься, слышишь? Всё будет хорошо, — твержу я срывающимся голосом.

А если нет? Если это конец?..

— Нет, Нил… — едва слышно шепчет она, словно читая мои мысли.

— Изз… не смей уходить. Не сейчас, когда я наконец понял: я хочу жизнь, написанную нами двоими. Я не прошу тебя спасать всю Селестару. Я прошу тебя бороться за то, что мы только что начали писать. Не давай другим решать, где оборвётся наша повесть.

Нельзя начать всё с чистого листа, когда прожитое выжжено на сердце калёным железом. Но эта мысль утекает сквозь пальцы, словно вода. Точно так же, как жизнь уходит из её слабеющего тела. Точно так же, как гаснет серебристое лунное сияние в её глазах, когда её веки наконец смыкаются.

— Нам… стоило остаться там…

И эти её последние слова уносят меня вслед за ней — обратно в безмолвную Полярную пустыню, под бесконечный океан холодных звёзд.

Глава 60

Нил