Мы врываемся в просторный зал заседаний. В центре возвышается круглый стол, в полированную поверхность которого вмонтирована проекция расколотой Луны, сочащейся призрачным, фосфоресцирующим светом. В паре шагов мерцает пульт управления, рядом — застеклённый бар с рядами графинов с благородными напитками и начищенными бокалами. Чуть поодаль замечаю массивный письменный стол, стеллажи и терминал с проигрывателем голографических дисков. А у дальней стены высится панорамный витраж, с которого вся Эсперия видна как на ладони.

Изз стоит возле стола, судорожно хватая ртом воздух.

— Спокойно. Я с тобой, — выдыхаю я ей на ухо.

— Я не уверена, что мы справимся, Нил… Там дедушка. Если с ним что-то случится…

Я на секунду зависаю, переваривая услышанное. Глаза невольно лезут на лоб, когда мозаика наконец складывается:

— Твой дед — это Брайс Нарсеа? Тот самый, правая рука верховного комиссара?

Она молча кивает. Эта новость выбивает у меня почву из-под ног. Она всегда с таким неизбывным теплом и трепетом вспоминала о дедушке. Как, чёрт возьми, тот ласковый старик и палач Брайс Нарсеа могут быть одним и тем же человеком?

В коридоре раздаётся гул шагов, и я моментально возвращаюсь в роль: с размаху хватаю её, скручиваю руки за спину и намертво прижимаю к себе. Изз яростно брыкается:

— Пусти меня!

В зал на полной скорости влетает Катарина, за ней — Умбраль. Учёная, которую я безошибочно узнаю даже под глухим шлемом, вдруг замирает как вкопанная и растерянно вертит головой по сторонам:

— Где мы?.. — хрипит она незнакомым, пугающе низким и сиплым голосом.

— Там, где положено по плану, — сквозь зубы бросает боец.

Катарина опасно покачивается; Изз делает порыв рвануться к ней, но я держу её мёртвой хваткой. В ту же секунду в проёме вырастают двое преследовавших нас стражей, а следом втягивается третий. Спустя пару минут появляется и сам Арно, бережно поддерживающий Брайса под локоть. Старик выглядит осунувшимся, мертвенно-бледным и с трудом переставляет ноги, всем весом наваливаясь на трость. Верховный комиссар заботливо усаживает своего советника, после чего неторопливо шагает к дочери. Стражи захлопывают тяжёлые бронедвери и застывают караулом по обе стороны проёма; третий боец пристраивается рядом с нашими замаскированными повстанцами, ожидая распоряжений.

— Вот оно как… — вкрадчиво цедит Арно.

Я боюсь, что нервы Изз сдадут и она бросится на отца с кулаками, поэтому перехватываю её жёстче. Она с яростью вырывается, и мне приходится всем весом впечатать её в стол. Её бедро упирается в моё, пока я прижимаю её щеку к полированному дереву столешницы:

— Не рыпайся, — чеканю я ледяным тоном.

Она глухо рычит и бьётся в тисках. Пытается двинуть мне локтем — я чудом ухожу от удара.

Она не играет. Она на самом деле пытается вырвать мне глотку.

— Помощь не требуется? — Арно с лёгкой издёвкой приподнимает бровь.

Он небрежно отходит к бару, достаёт хрустальный бокал и не торопясь наполняет его шипучей жидкостью цвета расплавленного золота — в тон собственным глазам. Предлагает бокал Брайсу, но старик молча качает головой. Верховный комиссар смакует глоток, облизывает губы и нарочито небрежно ставит тонкое стекло на стол — в считаных сантиметрах от лица прижатой Изз.

Брайс делает пару шагов вперёд и осторожно опускает сухую ладонь на плечо зятя. Не произносит ни слова, но этого жеста оказывается достаточно: Арно расслабляет плечи и поворачивается к советнику.

— Не пора ли выдать добытчику его награду и отпустить парня с миром?

— Всему своё время, Брайс.

Я позволяю Изз приподняться со стола, но продолжаю удерживать её перед собой в замке, блокируя любую возможность броситься на отца.

«Не сейчас, Изз. Терпи».

Она шумно переводит дух, словно прочитав мои мысли, и впивается ненавидящим взглядом в родителя.

— Отпусти её, добытчик. Теперь я займусь ею сам.

Верховный комиссар делает ленивый жест рукой, и стражи от дверей шагают к нам. Они вырывают Изз из моих рук, оттаскивая её в сторону. Арно кривит губы в улыбке, глядя мне прямо в глаза, и от этого взгляда под ложечкой разливается могильный холод.

Освещение в зале мигает раз, другой — и вырубается к чертям. Прежде чем комната погружается в непроглядный мрак, я успеваю метнуть взгляд на Умбраля, но тот не смотрит на меня: его глаза прикованы к шатающейся Катарине. Оба выглядят столь же сбитыми с толку, как и я. В голове щёлкает вывод: операция пошла наперекосяк, Флавия по какой-то причине запустила ложное Отключение раньше времени.

И тут посреди кромешной тьмы раздаются неторопливые, издевательские аплодисменты. Сухой смешок Арно бьёт по нервам, словно электрический разряд:

— Блестящий спектакль. Должен признать: вы меня искренне позабавили. — Он делает паузу, давая ледяному ужасу просочиться под кожу каждого из нас. — Взять их, — небрежно бросает он в темноту и делает ещё один неторопливый глоток из своего бокала.

Глава 52