Здесь никого нет. Только я. И моя цель — впереди, по ту сторону зала.

В воздухе висит запах антисептика, хлора и химикатов, перебивающий мой парфюм. Шипение поворотного механизма одной из камер заставляет меня вздрогнуть. Делаю глубокий вдох. Я невидима благодаря слепой зоне, которую я рассчитала именно для этой вылазки и изучала неделями.

Меня не должны засечь. Сглатываю; звук шагов снова отдаётся в висках, сливаясь с гулкими ударами сердца в груди. Ритмично. Тяжело и отчётливо.

Тем не менее ноги продолжают нести меня к металлической двери, что высится исполином в дальнем конце вытянутого зала. По мере приближения столы со штативами, пробирками, колбами и прочей посудой расступаются, сменяясь терминалами с голографическими экранами, а затем — пустой площадкой, едва освещённой аварийным красным фонарём над массивной железной створкой.

Темнота поглощает меня. Сливаюсь с ней и перевожу дух. Я всё ещё в пределах досягаемости Арно. Нужно ежесекундно держать в голове мёртвые зоны каждой из расставленных по периметру камер, но мрак парадоксальным образом дарит иллюзию безопасности. Словно мантия-невидимка. Ложное чувство: камеры оснащены ночным видением. И всё же именно в этой темноте я нахожу крупицы решимости для того, что собираюсь совершить.

С трудом сглатываю и стремительно меняю позицию. Дверь вырастает передо мной за считаные секунды. Ладони горят, и одновременно с этим по позвоночнику поднимается ледяной холод, какого я прежде не знала.

Железная дверь активирует защитный контур; синтетический голос системы произносит фразу, смысл которой сейчас ускользает от меня. Слова звучат монотонным гулом, заглушённым накатившей волной паники.

Решающий миг.

Оглядываюсь назад, в тени. Ничего. Мёртвая тишина и механический голос, требующий подтверждения личности.

Достаю из кармана брюк ключ-карту с кодом доступа. Воспоминание о том, как именно она мне досталась, отзывается уколом вины. Надеюсь успеть вернуть её на место прежде, чем доктор Кина заметит пропажу.

Замок щёлкает. Створка отходит в сторону, открывая тесный квадратный тамбур, за которым темнеет ещё одна бронированная дверь.

Протокол.

Зоны повышенной защиты из-за критического уровня воздействия лунного вещества.

Или способ скрыть тайны, которые верховный комиссар Ибериона ни за что не покажет внешнему миру.

Его шахматная партия.

Его фигуры.

Снова сглатываю ком в горле, глядя, как передо мной распахивается вторая дверь.

Прежде чем шагнуть дальше, сверяюсь с наручным ТПУ. Система показывает 05:13 утра. Касаюсь кончиком пальца сенсорной панели, разворачивая перед глазами проекцию сектора. Голограмма чертит схему отсека. В горле пересохло. Я иду верным путём. За следующим барьером меня должно ждать… что? Легким движением второй руки пролистываю проекцию дальше и вижу её имя. Ньелит. Лунный добытчик. Её здесь быть не должно… Я отчаянно молюсь, чтобы её здесь не оказалось, ведь если она здесь, это означает лишь одно…

Глубоко вдыхаю и гашу проекцию ТПУ. Устройство возвращается в дежурный режим индикации времени, напоминая обычные наручные часы — с той лишь разницей, что его овальный экран тянется вдоль предплечья.

Отчёт попал ко мне по ошибке. Я убеждала себя, что это сбой базы, нелепица. Ньелит направили в лабораторию на рядовое обследование после контакта с осколками в Огненной пустыне. Стандартная процедура, которая не должна была выявить никаких отклонений, но… Ей пришлось приходить на тесты снова и снова. Там мы и познакомились. Пока в один день… Её кандидатуру не утвердили для проекта «Селена».

Меня пробирает дрожь.

Сейчас всё станет ясно. Переступаю порог, и воздух, ударивший в лицо, разительно отличается от стерильной больничной атмосферы за спиной. Запах аммиака и минеральной взвеси. Почти как железистый дух крови, но без её сладковатого привкуса.

Длинный коридор с изолированными остеклёнными боксами. Жуткая, противоестественная тишина, сквозь которую пробивается лишь бешеный ритм моего пульса. Поворачиваю голову направо. В первой камере кто-то есть. Или что-то. Монстр. Мутировавшее животное — один из подопытных объектов, на которых изучают влияние лунных осколков на земную биологию. Замираю, вглядываясь в очертания крупного хищника из семейства кошачьих; его оранжевые глаза буравят меня с неприкрытой злобой. Делаю шаг ближе к стеклу. Пасть зверя распахивается — и я отшатываюсь назад, когда в нескольких сантиметрах от моего лица в преграду с грохотом бьёт столб пламени. Прозрачное бронестекло с коротким мерцанием поглощает жар огненного дыхания.

Иду дальше. По обе стороны тянется бесконечная череда искажённых тварей, пока я не замираю в паре шагов от камеры с номером восемь. Мне страшно смотреть: то, что откроется внутри, станет точкой невозврата. Снова медленно втягиваю воздух и выдыхаю сквозь зубы, собирая остатки самообладания.