— Отец сбежал ещё до моего рождения, — сказала она. — В Энглвуде обычное дело. Как и то, что он стал ещё одной жертвой эпидемии крэка. Необычно было другое: когда ему требовались деньги, он возвращался домой и грабил мою мать. Мама работала на двух работах и даже умудрялась откладывать нам с сестрой на образование. После того как он в третий раз вломился к нам, избил её и обокрал, она купила пистолет. Просто зашла в магазин, заполнила несколько простеньких бланков и вышла с оружием. Я знаю, ты ненавидишь оружие, но вот что я тебе скажу: когда мы с сестрой спали в маминой кровати, а у неё под подушкой лежал пистолет, всем нам было спокойнее. И вам, либералам из среднего класса, ничего не известно об этом чувстве безопасности, потому что для вас оно само собой разумеется. А для трёх девочек в Энглвуде пистолет был великим уравнителем. Мы больше не были беспомощными жертвами, которые должны терпеть чужой террор только потому, что кто-то физически сильнее. Мама не перестала плакать в душе, но этот пистолет изменил нашу повседневную жизнь. Из него ни разу не выстрелили, но с ним мы были чуть лучше защищены, крепче спали, могли ходить в школу и получать образование. И я знаю статистику, знаю, что оружие делает с такими районами, как Энглвуд, в долгосрочной перспективе. Но скажу честно: на долгосрочную перспективу тебе плевать, когда вся твоя жизнь — пережить ещё одну ночь.

Боб молча поднял стакан за Кей, но она покачала головой: ей за руль, и она почти уверена, что уже на грани допустимого.

Когда они вышли из бара, Боб нетвёрдо держался на ногах.

— Машина у меня у «Саутдейла», — сказал он Кей, когда та садилась в свой форд. — И мне всё равно надо проветрить голову.

— Боб, ты слишком пьян, чтобы вести машину, и тебе не стоит бродить по улицам в такое время. Давай я отвезу тебя домой.

— Спасибо, милая, но всё в порядке. Тебя кот ждёт. А тут автобусы ходят.

Пока Боб ждал автобус, пошёл дождь. Молодая пара, тоже стоявшая на остановке, посмотрела что-то в телефоне и сообщила остальным троим, что полиция до особого распоряжения остановила весь общественный транспорт: предположительно, где-то поблизости скрывается вооружённый подозреваемый. Боб застонал и пошёл пешком. До самого дома, в Филлипс, слишком далеко, но до Динкитауна он как-нибудь доберётся, а там сядет на автобус около бара «Берни».

Может, напоследок ещё выпьет.

Может.

Выпить и с кем-нибудь поговорить.

Лиза.

Бог знает, почему он всё думает о хромой женщине, которая им не интересуется и только отпускает колкости. До такого он докатился? С другой стороны, что-то было в этом сочетании безошибочного чутья на враньё, чёрного юмора и, как он подозревал, доброго сердца. Конечно, он мог ошибаться. Но хотел выяснить. Не то чтобы ей нужен такой, как он: уж она-то прекрасно знает, прямо ему сказала. Может, всё просто: начинаешь хотеть ту, которую на самом деле не хочешь, стоит понять, что она не хочет тебя. Как двое неудачников, которые всё понижают ставки, пока один не окажется в выигрыше. Боб рассмеялся, увидел, как к нему повернулось несколько голов, и понял, что всё ещё пьян. И промок. Промок до нитки. Кашемировое пальто висело на нём, словно утонувший пушистый зверь. Проходя мимо витрины магазина, где на ночь погасили свет, он прижался лицом к стеклу. Внутри было как в лесу в сумерках, когда все звери выходят из укрытий. А в глубине виднелась полоска света из приоткрытой двери. Боб принялся стучать в дверь магазина, долго и настойчиво, пока дальняя дверь наконец не открылась и какой-то мужчина не прошёл через магазин, чтобы отпереть. Майк Лунде снял очки и тревожно посмотрел на Боба.

— Детектив Оз?

— Томас Гомес несколько часов назад застрелил человека.

— О нет. — Лицо Майка Лунде исказилось, словно новость причинила ему физическую боль.

— Об этом в новостях передают, — сказал Боб.

— Я с самого закрытия безвылазно работаю над лабрадором. К субботе надо закончить. Его поймали?

— Нет, — сказал Боб. — Мы думаем, он передвигается пешком, поэтому ищем здесь, в центре. Я бы хотел войти: вдруг он попробует спрятаться у вас.

— Сомневаюсь, что вы сейчас при исполнении, детектив Оз.

— Да?

— Вы пьяны.

Боб открыл рот, ожидая, что из него вылетит какое-нибудь правдоподобное объяснение его состояния. Не вылетело. Он пожал плечами.

Майк Лунде вздохнул.

— Как насчёт чашки кофе?

30 Смертная казнь, октябрь 2016

— Значит, теперь он официально убийца, — сказал Майк Лунде, сокрушённо качая головой.

Они сидели в меньшей из двух мастерских. Боб пил крепкий чёрный кофе: Майк сказал, что ему это необходимо.

— Ага, — сказал Боб. Он развесил свою одежду сушиться и сидел в одолженных у Майка спортивных штанах и свитере. — Одно покушение на убийство, а теперь и настоящее убийство. Жертва — семьянин, который, насколько нам известно, и мухи не обидел. Гомесу повезло, что мы по эту сторону границы штата.