— Похоже, мне тоже надо выпить.

Боб подал знак бармену.

— Даме «Джонни Уокер».

Бармен повторил свой трюк: схватил бутылку не глядя.

— Недурно, а? — сказал Боб.

— Видно, тренировался, — сказала Кей, нетерпеливо дожидаясь, пока бармен наполнит стоявший перед ней стакан.

— Кстати, — сказал Боб. — Я тут думал о словах О’Рурка. Что такое чувство, будто у Гомеса какая-то подготовка.

— И что? — спросила Кей.

— Гомес сильный и гибкий. Забрался в шахту, куда О’Рурка подсаживали двое. И так тихо, что никто ничего не заметил. Прежде чем спрыгнуть во двор, он, должно быть, повис на кончиках пальцев, снова подтянулся и головой вдавил вентилятор на место. Нам с тобой такое не под силу. Да и О’Рурку тоже, хоть он и в хорошей форме.

— Ну, одни люди просто сильнее других, — сказала Кей. Она осушила стакан, кивнула бармену и указала на него.

— По-моему, Гомес всё это очень тщательно спланировал. Тренировался именно для этого. И как оба убийства были тщательно спланированы, так и эта его последняя игра была спланирована тоже.

— Думаешь?

— Неужели не видишь? Слишком уж удачное совпадение: оказаться в туалете, откуда вентиляционная шахта выходит в пустой двор. Вентилятор расположен достаточно высоко, чтобы его не стали приваривать, опасаясь, что кто-нибудь проберётся внутрь, но достаточно низко, чтобы оттуда можно было спрыгнуть, если умеешь падать, как десантник. Может, он даже заранее положил что-нибудь на землю, чтобы смягчить падение. Мат какой-нибудь.

— К чему ты клонишь? Что Томаса Гомеса надо искать среди бойцов элитных подразделений или полицейских?

Боб достал из кармана пиджака завибрировавший телефон и посмотрел на экран.

— Опять Уокер, — сказал он, нажимая кнопку вызова. — Добрый вечер, шеф.

— Оз, — прогудел суперинтендант Уокер. — Ты видел этот сюжет на KSTP?

— А должен был?

— Это был прямой эфир, и тебя показывали, Оз.

— Ну так, разумеется, я его не видел.

— Разумеется? — фыркнул суперинтендант.

— Вы же сами сказали, шеф: прямой эфир. Я был занят тем, что в нём участвовал.

— Я спрашиваю, потом ты его видел? Весь интернет им забит.

— Честное слово, шеф, я не знал, что это интервью. Она ко мне подкралась.

— Какого хрена ты вообще делал в «Трек-Плаза»? Ты отстранён, Оз! И ты был пьян, чёрт возьми.

— Пришлось иметь дело с Джонни Уокером, шеф. Я его выпил. Я пью. Я отстранён, чёрт возьми.

В наступившей тишине Боб слушал сопение суперинтенданта. Когда Уокер заговорил снова, голос стал тише, но напора не убавилось:

— Я хочу, чтобы ты держался от этого дела подальше, Оз. Ты меня слышишь?

— Так точно, шеф. Обещаю. С этой минуты. Мне пора. — Боб отключился.

— К чему он хочет, чтобы ты приступил? — спросила Кей.

— К поискам Гомеса, — сказал Боб, поднося стакан ко рту.

Кей посмотрела на него, приподняв брови.

— Мы закрываемся в десять, — сказал бармен. — Весь центр закрывается.

— Хорошо, — сказал Боб. — Дай нам ещё по два, и мы будем довольны.

— Кстати, — сказала Кей, — в той пузырчатой плёнке кое-что осталось. — Она достала из кармана лист бумаги и развернула.

— Мишень, — сказал Боб.

— Думаешь, из тира?

— Винтовочная мишень для стрельбы с четырёхсот ярдов.

— Да?

— По размерам видно. И сделана профессионально. «Крюгер». — Боб указал на название производителя, скромно напечатанное вертикально в нижнем углу.

— Не думала, что человек, который так ненавидит оружие, столько знает о стрельбе, — сказала Кей.

— Люди многого обо мне не знают, Кей. Я загадка. — Боб взял по стакану в каждую руку и быстро отпил сперва из одного, потом из другого. Никто не засмеялся.

— Нет, — сказала Кей. — Ты просто Боб-на-одну-ночь. Никакой особой загадки.

Уголки губ Боба приподнялись в улыбке.

— Двоюродный брат звал меня Рундбреннер Боб.

Она непонимающе посмотрела на него.

— Это норвежское выражение. Так называют того, кто спит со всеми подряд. Рундбреннер — большая дровяная печь. Та, что греет всех вокруг. Понимаешь?

— Только ты не можешь никого согреть, Боб. Потому что у тебя внутри ничего не горит.

— Да?

— Там темно и холодно, верно?

— С виду я Чикаго, — пропел Боб, салютуя стаканом, — а на душе Миннесота.

— Это что?

— Ты не любишь гранж? Тогда расскажи мне о Чикаго.

— О Чикаго? — Она допила виски. — Большую часть времени я провела в Энглвуде, а это не то Чикаго, о котором тебе хочется послушать.

— Ещё как хочется, чёрт возьми.

— Нет. Я видела, как моя мать… — Она закрыла глаза и вздохнула. — Забудь.

— Забыть?

— Это всё выпивка. Пора домой, кормить кота.

— Ну же, Майерс, чувствую, в твоей броне появилась трещина.

Кей посмотрела на последний стакан перед собой. Он всё ещё был полон.