— Только что он ушёл из пиццерии. Ни на одном из переходов его не видели, так что, скорее всего, он ещё в здании «Трек-Плаза». Я вызвала спецназ. Если найдёшь Гомеса, наблюдай, но один задерживать не пытайся. Понял?

— Но…

— Никаких «но». Увидишь Гомеса — сообщи, я пришлю спецназ.

Снова молчание.

— Ладно, — сказал Хансон.

Связь оборвалась.

— До сих пор не понимаю, что он себе воображает, — сказала Кей.

— Может, хочет повторить Сент-Клауд, — сказал Боб.

Кей пожала плечами. Боб имел в виду полицейского, работавшего по совместительству: тот застрелил мужчину, который впал в безумие, имея при себе два нож, в торговом центре Сент-Клауда. Полицейский заведовал стрельбищем и ходил с оружием везде, даже в торговый центр в свободное от службы время. Он стал местным героем и лицом Национальной стрелковой ассоциации, которая наградила его сомнительным званием «Полицейский года НСА».

— Хансон, может, и дурак, но не сумасшедший, — сказала Кей. — Чем всё кончится, зависит от Гомеса.

Пробка не двигалась. Впереди она увидела полицейскую машину, автомобиль дорожной помощи и две помятые легковушки.

— Ладно, — сказал Боб. — Может, Хансон никого и не застрелит, но гарантирую: увидит Гомеса — ни нас, ни спецназ ждать не станет. Если проторчим здесь ещё немного, к нашему приезду он уже наденет на Гомеса наручники и будет позировать фотографам. Так что предлагаю вырулить на тротуар и объехать.

— Вы, мужики, всё меряетесь, кто дальше писает, — фыркнула Кей. — Главное, чтобы его кто-нибудь задержал, а не кто именно.

Восемь секунд они сидели молча.

Потом Майерс вдавила педаль газа, вывернула на тротуар и помчалась мимо застывших машин, непрерывно гудя.

27 Надземные переходы II, октябрь 2016

Кольцо с бриллиантом от «Гарри Уинстона». Оно лежало на чёрном бархате в витрине ювелирного магазина и сверкало ярче всех остальных. Завтра была бы годовщина нашей свадьбы. Кольцо дорогое. Но деньги у меня были. Моника не хотела такого кольца, и я его ей не купил, хотя знал: ей бы понравилось. И мне бы понравилось. Стоять на кухне, готовить нам завтрак и знать, что в эту минуту она просыпается и находит коробочку на подушке. Нет, неправильно говорить, что завтра была бы годовщина. Она завтра будет. Дни не остановишь. Время всё катится вперёд, как бы бессмысленно это ни было.

Охранник в ювелирном стоял, скрестив руки, и покачивался с пятки на носок. Музыки, под которую можно покачиваться, не было: в магазинах «Трек-Плаза» перестали включать фоновую музыку после исследований, показавших, что она отвлекает от покупок. Охранник меня видел. По шрамам на латиноамериканском лице и поеденной молью толстовке с капюшоном он догадался, что их драгоценности мне не по карману. Может, думал, что у меня в пузырчатой плёнке. Когда работаешь в охране, наверное, везде видишь возможную угрозу. Спрашиваешь себя не «Это винтовка?», а «Могу ли я полностью исключить, что это винтовка?». Впрочем, наверное, с самого основания страны люди здесь задаются одним вопросом: этот человек собирается в меня стрелять?

Я поднял глаза. Смотрел уже не на кольцо, а на отражение в стекле. Позади меня, на другой стороне торгового центра, среди спешащих людей стоял мужчина, говорил по телефону и разглядывал пиццерию, где я сидел всего несколько минут назад. Что-то знакомое. Неужели Олав Хансон, Молочник? Если ищет меня, быстро же он управился. Я в последний раз посмотрел на кольцо. Пошёл дальше. Свернул направо, в короткий коридор между магазином сумок и магазином игрушек, к туалетам на этом этаже. Зашёл в мужской. Нужная кабинка была занята, но я приклеил к двери записку, вышел и снова влился в поток. Встречные смотрели мимо, словно я невидимка. Мне нравилось быть невидимкой, свободно передвигаться, оставаться незаметным наблюдателем, подслушивать и собирать по крупицам сведения о ходе расследования, находиться рядом с ними там, где им и в голову не придёт искать. Но не всё время. Мне нужно было показать миру, кто я. А потом — что я такое.

Я посмотрел в камеру над переходом, на который вышел. Снова опустил глаза. Внизу на улицу выскользнула полицейская машина. Потом ещё одна. С мигалками, но без сирен. Словно спешили, но пока не хотели, чтобы их слышали, — хищники, подкрадывающиеся к жертве. А за ними большая зелёная машина с белыми буквами SWAT на борту. Машины остановились, из них выскочили люди в чёрном, с автоматами, в шлемах с забралом, и побежали ко входу. Я развернулся и поспешил обратно.

Кей остановилась возле уличной террасы ресторана на Николлет-молл, где курильщики дрожали над бокалами пива под обогревателями. Боб только вышел из машины, а Кей уже шагала по улице, выуживая из кармана куртки звонивший телефон.

— Эй! — крикнул официант. — Здесь нельзя парко…

— Полиция Миннеаполиса. — Кей, не сбавляя шага, показала удостоверение и поднесла телефон к уху. Бобу пришлось перейти на трусцу, чтобы не отстать. Её каблуки отбивали по тротуару сердитый ритм, а она говорила короткими, быстрыми фразами: