— Наклейка Национальной стрелковой ассоциации. Та, где два квадратика на выбор: «Владелец оружия» и «Жертва».

Боб медленно кивнул. Теперь он вспомнил, откуда знает имя Коди Карлстада.

— Нам нужно больше оружия в руках правильных людей, — сказал он.

— Что?

— Это Коди Карлстад заявил в «Стар трибюн» в начале лета, — сказал Боб, набирая что-то в телефоне. — Он представитель Комитета по законодательным инициативам Национальной стрелковой ассоциации. Они выступают против ужесточения оружейных законов. Типичный сторонник принципа «больше оружия — меньше преступлений». Смотри, вот Коди Карлстад.

Боб показал телефон: на фотографии позировали двое мужчин в костюмах.

— Мэр Паттерсон, — сказала Кей. — Значит, Коди Карлстад вхож в высокие круги.

— Ничего удивительного: Паттерсон охотно позирует, когда стрелковая ассоциация жертвует сорок тысяч долларов на его кампанию.

— Они пожертвовали? Но Паттерсон демократ. Я думала, они поддерживают только правых политиков.

— Им плевать, каких взглядов политик придерживается в аграрной политике. Их волнует только его отношение ко Второй поправке к Конституции. Политикам выставляют оценки по тому, насколько те за оружие, и, по данным «Стар трибюн», у Кевина Паттерсона пятёрка с плюсом.

— Думаешь, связь в контроле над оружием? — спросила Кей. — Кто-то борется с оружием при помощи оружия?

— Похоже на то.

— Гомес — псих-одиночка или член какой-нибудь политической террористической группировки?

Боб пожал плечами.

— А как насчёт политического террориста-одиночки, который не псих?

Кей хотела что-то сказать, но тут зазвонил телефон. Она ответила и, слушая, вопросительно посмотрела на Боба.

— Гомеса заметили на камере в «Трек-Плаза», — сказала она, убрала телефон в карман и встала.

26 Надземные переходы I, октябрь 2016

Олав Хансон задыхался. От машины, припаркованной у «Трек-Плаза», он бежал всю дорогу. Пока эскалатор медленно поднимал его на второй этаж, он старался не замечать боли в колене. Наверху, в сотне ярдов от себя, увидел пиццерию. Она открывалась в общее пространство, как ресторан в аэропорту. В одном ухе — телефонный наушник; всю дорогу от Саутдейла центр видеонаблюдения полиции сообщал ему, что Гомес по-прежнему в ресторане. Центр получал изображение более чем с трёхсот камер внутри и снаружи зданий в центре города и был совместным предприятием полиции и местного бизнеса. Благодаря ему преступность либо резко снизилась, либо, как утверждали критики, переместилась в другие районы. Опасения насчёт тайной слежки сняли, открыв проект для всех: за стеклянной стеной любой мог сесть и смотреть те же изображения, что и полицейские. Одним словом, у Олава были зрители. А значит, то, что должно произойти, должно произойти там, где нет камер. Рубашка промокла от пота, край кобуры натирал под мышкой. План был прост, но надёжен. Арест на камеру, при свидетелях, всё по инструкции: обыск, зачитать права, полный набор. Только наручники он на Гомеса не наденет. Олав нарочно оставил их в машине, а отделу внутренних расследований потом скажет, что забыл. Отведёт Гомеса к лифтам, из первого же заставит всех выйти. В лифтах камер нет. Проверил. Застрелит Гомеса до того, как они доедут до вестибюля, проследит, чтобы на стволе остались его отпечатки, и скажет, что Гомес пытался отнять пистолет.

Олав положил ладонь на рукоятку пистолета под пиджаком и пробежал взглядом по спинам людей за стойкой перед печами. Ни на ком не было кофты с капюшоном, которую он видел на записи с парковки. Ни у кого — иссиня-чёрных волос, какими запомнился Лобо. Но если Лобо ушёл, почему центр видеонаблюдения не сообщил? Ответ появился, когда завибрировал телефон. Олав ответил, услышал голос Кей Майерс и понял: его двадцать минут уже истекли.

Форд Кей застрял в пробке. Боб, сидевший рядом, сказал, что с мигалкой они добрались бы до «Трек-Плаза» за пятнадцать минут. Настроения ей это не улучшило.

— Хансон?

— Да? — раздался из динамика голос Олава Хансона.

— Я связалась с центром видеонаблюдения и велела впредь передавать все сведения через меня. Ты где?

— Я всё контролирую, Майерс. Сейчас возьму Гомеса. Если понадобится подкрепление, сообщу.

— Повторяю: ты где? — спросила Кей.

— Майерс, я же сказал…

— Это моё дело, Хансон, и я прошу предоставить мне всю необходимую информацию.

— Я первым прибыл на место преступления, Майерс, это…

— Чушь! По инструкции до дальнейшего распоряжения дело ведёт дежурный следователь. Не нравится — звони Уокеру. Так что спрашиваю в последний раз, пока всё не зашло слишком далеко: где ты, чёрт возьми, и что происходит?

Последовало долгое молчание.

— Я в пиццерии, — наконец сказал Хансон. — Гомеса здесь уже нет. Что центр говорит, где он?