— Конечно. Смотрите. — Охранник с такой готовностью застучал по клавишам, что Боб понял: на этой неделе он осчастливил хотя бы одного человека.

Камера следила за людьми и машинами, появлявшимися и исчезавшими в кадре. Как только Боб убеждался, что на записи нет того, кого он ищет, просил перейти к следующей. После дюжины таких скачков охранник подавил зевок.

— Извините, день был дол…

— Стоп! — сказал Боб. — Здесь обычную скорость.

Охранник нажал клавиши, и Боб посмотрел на человека, выходившего с лестницы. Толстовка с надвинутым капюшоном, тёмные очки. В руках продолговатый свёрток в пузырчатой плёнке.

— Вот ты где… — прошептал Боб. Сердце забилось чуть быстрее.

Человек остановился у подножия лестницы на крышу, повернулся и огляделся.

— Остановите здесь!

Охранник отреагировал мгновенно.

— Приблизить тоже?

— Пожалуйста, — сказал Боб.

Хотя лицо на экране наполовину скрывала тень от капюшона, а глаза — тёмные очки, Боб Оз не сомневался. Это был человек с фоторобота. Томас Гомес.

— Можете прислать мне этот снимок?

— Конечно. — Охранник нажал значок «Поделиться». — Куда?

— Во все чёртовы патрульные машины города, — пробормотал Боб, скорее себе под нос, потом занял место за клавиатурой и ввёл адрес дежурного главного управления полиции Миннеаполиса.

Нажал «Отправить», поблагодарил и пошёл в торговый центр ждать Майерс.

Я вышел из автобуса на Николлет-молл. На этой торговой улице всегда было людно, даже в самые холодные зимние дни. Я проходил мимо ресторанов и баров, из открытых дверей доносилась музыка. Миновал двух латиноамериканцев, которые стояли возле киоска и курили одну сигарету на двоих.

— Ола, — сказал я.

— Ола, — хором ответили они.

Я подошёл к красивому столетнему зданию, где когда-то был универмаг «Дейтонс». Название, возможно, сменилось, но ассортимент остался почти прежним. Я осмотрел фасад. Отметил камеры над входом. Крепче сжал свёрток в пузырчатой плёнке — впрочем, никто, похоже, ничего не подозревал. Глубоко вдохнул, как ныряльщик, и пошёл дальше. Едва войдя в двери, я почувствовал это. Будто оказался где-то в другом месте, стал частью восьми квадратных миль крытой вселенной Миннеаполиса, соединённой надземными переходами. Здесь в буквальном смысле можно прожить всю жизнь. Родиться в одной из клиник, поселиться в одной из квартир, есть в ресторанах, ходить в школу, работать в конторе, забываться в театрах и барах. Здесь можно умереть, и тебя похоронят прямо в церкви, которая тоже где-то тут есть. И тут меня осенило: я уже умер. Меня просто ещё не похоронили.

По надземному переходу я пересёк одну из городских улиц и попал в другую область, в другую страну.

Я зашёл в закусочную, сел за стойку и заказал пиццу: было видно, как её пекут в больших красных адских печах. Я смотрел, как плавится сыр, поднимается тесто, потеют кружочки пепперони. Я был голоден, устал. Так устал, что на миг потерял сосредоточенность, перестал видеть главное, утратил бдительность — и оно вернулось, сомнение: какого чёрта ты делаешь? Я взял себя в руки и, как всегда, дал ясный ответ. Выпрямился на стуле. Посмотрел в камеры на стене над печами.

— Ваш коллега только что был здесь, я показывал ему то же самое, — сказал охранник парковки.

— Понятно, — сказал Олав Хансон, разглядывая снимки на экране перед ними. Свет плохой, качество изображения тоже, а с последней встречи прошло тридцать лет. Но сомнений не было. Шрамы на лице. Лобо. Он жив. И он здесь.

Зазвонил телефон. Джо Кьос.

— Да?

— Только что звонил дежурный из главного управления. Оз прислал снимок Томаса Гомеса с многоэтажной парковки и попросил запустить распознавание лиц на всех камерах города.

— Проклятье! Жареный Цыплёнок? Да его же отстранили!

— Это дежурный как раз только что выяснил. Теперь звонит нам, спрашивает, что делать и кому докладывать.

— О чём докладывать?

— Томас Гомес попал на камеру в пиццерии «Трек-Плаза».

— Торгового центра на Николлет?

— Да.

Олав Хансон жестом поблагодарил охранника и поспешил к двери, а оттуда через парковку к машине.

— Джо?

— Да?

— Дай дежурному мой номер и скажи, пусть держит меня в курсе всех перемещений Гомеса. Только меня. Понял?

Олав сел в машину и уже собирался поставить на крышу мигалку, когда увидел въезжающий на парковку форд. Похоже на одну из полицейских машин, и, если он не ошибался, за рулём сидела Кей Майерс.

— Олав… — начал Джо Кьос с той раздражающей медлительностью, с какой он всегда говорил, когда не спешил выполнять приказ. — Мне не нужны неприятности. Я должен сообщить Майерс, она едет к вам. А потом сами разбирайтесь, чьё это дело.

— Ладно, — сказал Олав. — Только дай мне двадцать минут форы.

Джо помедлил.

— Может, стоит вызвать спецназ?

— Это я решу, Джо. Просто передай дежурному мой номер и дай двадцать минут. Договорились?

— Но…