Боб уже собирался согласиться, но что-то его удержало. Дори, Дори, Дори. Чего он никак не мог вспомнить? Психованная? Недотрога? Прилипчивая? Триппер? Муж? Впрочем, сейчас всё это было неважно.

— Ну же, Боб.

— Э-э…

— Слушай, меня заводит, когда ты набиваешь себе цену, Боб. Но я знаю, что ты меня хочешь. И сделаю всё, что скажешь. Только скажи.

— А фрикадельки в коричневом соусе умеешь готовить?

— А?

— Ничего. — Дори, Дори… — А почему ты говоришь, что дома и одна?

— Ну, ты-то должен знать.

— Я?

— Это же ты отправил Тони в больницу.

Та самая Дори. Боб сглотнул.

— Как… как он?

— Тони? Не очень. Ты сломал ему нос и челюсть.

Он услышал её вздох. Звон льдинок о стекло.

— Мне, конечно, жалко Тони, но как же мне нравится, что ты за меня дрался, Боб. За меня, да. Хотя он гораздо крупнее!

Теперь Боб услышал, что у неё заплетается язык, и уловил слёзы в голосе.

— Дори, я тут вспомнил: у меня сегодня боулинг.

— Тогда после боулинга.

— Турнир. Допоздна.

На том конце замолчали. Он услышал, как она шмыгнула носом.

— А завтра?

— С удовольствием, но, кажется, у тебя на завтра планы, Дори.

— У меня?

— Пойдёшь к Тони в больницу и скажешь, что больше никогда не причинишь ему боли.

Дори горько рассмеялась.

— Умора, Боб.

— Может, да, а может, и нет. Но за тебя дрался он, Дори. Не я.

В наступившей тишине он слышал её всхлипы. Дождался, пока они стихнут. Льдинки звякнули о стекло. Она откашлялась и заговорила чуть ниже, своим обычным голосом.

— Удачно тебе поиграть, Боб.

Боб Оз ехал.

Он не знал куда, знал только, что не домой, в Филлипс. И не к Элис в Купер. Музыка надоела, и он выключил её. Включилось радио. Боб понял, что попал на дискуссию: звучный голос мэра Миннеаполиса Кевина Паттерсона заявлял, что право владеть оружием — это право защищать свою семью, своих детей, точно так же как его позиция по абортам основана на праве защищать плод.

— Но, господин мэр, — сказал ведущий, — известно ли вам, что в нашей стране, где оружия больше, чем взрослых людей, по данным за 2010 год каждый час подстреливают ребёнка или подростка? Что от несчастных случаев с оружием дома погибает больше детей — по одному каждые два дня, — чем всё оружие в нашей стране вместе взятое спасает?

— Да, конечно, Саймон, я знаю эту статистику. Но, во-первых, её составляют ненавистники свободы…

— Это данные исследования самого Конгресса…

— …а во-вторых, дело не в этом. На дорогах гибнет больше людей, но я ещё не слышал, чтобы кто-нибудь предлагал запретить автомобили.

— Но, может быть, теоретически стоило бы это обдумать, если число погибших в авариях станет достаточно большим?

Мэр рассмеялся.

— Думаю, ключевое слово здесь — «теоретически», Саймон. А я, как вам известно, мэр-практик, я мыслю и действую исходя из практических соображений. И последовательно придерживаюсь принципа. Если из-за запрета оружие останется только у преступников, не значит ли это, что мы лишаем наших граждан права защищаться? Какое право отнимем следующим? Голоса?

— Поэтому вы приняли приглашение открыть ежегодный съезд Национальной стрелковой ассоциации? Или дело в сорока тысячах долларов, которые они жертвуют на вашу предвыборную кампанию?

— По целому ряду вопросов наши взгляды с Национальной стрелковой ассоциацией совпадают, так что принять приглашение было естественно. И по этой причине, и потому, что конференция привлечёт в Миннеаполис множество людей, а такая реклама полезна нашему городу.

Боб выключил радио и позвонил Кей Майерс.

— Да, Боб?

— Извини, что так поздно. Не хочешь выпить кофе?

— Зачем?

— Не знаю. Поговорить о деле Гомеса. Если у тебя ключи, я мог бы ещё раз осмотреть его квартиру. Вдруг он возвращался.

Вздох Кей Майерс прозвучал как капля, упавшая в колодец.

— Даже если бы ключи были у меня, тебя отстранили от службы. Что ты затеял, Боб?

— Вот это, — сказал Боб, — чертовски хороший вопрос.

Они закончили разговор.

Боб порылся в памяти. Он привык запоминать сведения с помощью ассоциаций. Иногда получалось, иногда нет, как с Дори. Актёр, сыгравший безумного капитана, плюс человек, который и в самом деле безумен. Грегори Дюпон. Просто.8

24 Отдача, октябрь 2016

Начинало темнеть. Я смотрел, как Коди Карлстад идёт по парковке. За те полчаса, что я прождал на крыше, внизу было оживлённо: машины приезжали, уезжали. Я вёл Карлстада в оптический прицел, пока он не дошёл до большого синего пикапа, не отпер его и не сел внутрь. Пульс был низким, хотя я не принял бета-блокаторы, как подумывал вчера. Я решил, что плохо попал в Данте именно из-за слишком частого пульса.

В салоне зажёгся свет.