Я был уверен, что нас затопит, и что, когда черви отступят, на крыше фургона останутся пять наборов отполированных белых костей, которые кто-нибудь однажды увидит из одного из зданий. Люди будут чесать затылки и гадать, но никогда не узнают, какой ужас привел к тому, что они увидели.

Море червей наконец достигло пика высотой около пяти футов, что было примерно на два фута ниже крыши фургона.

Зомби больше не представляли угрозы.

Они были похожи на сочное красное мясо, засунутое в измельчитель. Конечно, они не чувствовали боли. Единственное, что ими двигал, - это голод. Но даже они были ошеломлены происходящим, и, как бы безумно это ни звучало, мне почти стало жаль этих простых, глупых существ. Они боролись и бились в море личинок. Но они растворялись, превращаясь в кости. Это было похоже на то, как будто их заталкивали в дробилку для древесины, превращая в человеческую стружку. Их было более сотни, а возможно, и гораздо больше, но теперь они буквально разваливались на части, пожираемые бесчисленными миллионами занятых, жевательных и присасывающихся маленьких ртов, аппетит которых намного превосходил даже их собственный.

Я видел, как один из них погрузился в море, чтобы тут же всплыть снова - обнаженный череп, обтянутый красными мышцами, с десятками раздутых, извивающихся червей, впивающихся в него. Затем он снова погрузился и исчез.

Остались только черви.

Море представляло собой жидкую среду из блестящей слизи, в которой плавали черви. Были ли это их собственные отвратительные выделения или что-то другое - не имело значения. Черви были верхушкой пищевой цепи Перривилля - бурлящего болота из пузырящейся слизи и миллиардов червей, находящихся в постоянном волнообразном движении.

И без того все было достаточно ужасно.

Газы, исходящие из этого моря, вызывали у нас головокружение.

Затем земля снова закачалась. Она дрожала, тряслась и корчилась, словно сильно расстроенный желудок, а колонна машин была в движении. Фургон наклонялся то в одну, то в другую сторону, угрожая выбросить нас в море. Сэнди закричала, как и Робин. Остальные из нас держались за них, и я думаю, мы бы смогли пережить это, но внезапное сильное сотрясение заставило Шарлин соскользнуть к краю крыши.

- Шарлин! - воскликнула Сэнди.

Я попытался схватить ее, но не успел. Она соскользнула к краю, визжа, и казалось, что она упадет вниз головой вперед. Она сопротивлялась и барахталась, но потом очередной толчок заставил ее ноги свеситься за край.

Крис схватил ее, ухватив за руку и сжимая ее железным захватом. Он не отпустил. Он никогда бы ее не отпустил.

К тому моменту я тоже оказался там. Я схватил одну из ее размахивающих рук и попытался подтянуть ее. Но она уже висела слишком низко: ее талия свисала с края, а ноги от колен и ниже погрузились в море личинок.

- Не отпускай ее! Не отпускай ее! - с ужасом кричала Сэнди. - Не... не... не дай ей упасть с края!

Шарлин тоже закричала. Ее рот раскрылся в мокрой форме буквы "О, - и она кричала изо всех сил. Она кричала не от ужаса, хотя и это тоже было, а от мучений, потому что они ее съедали.

К тому моменту и Крис, и я уже кричали, пытаясь вытащить ее изо всех сил, но чувствуя водоворотную тягу самих личинок. Это было безнадежно, и мы оба это знали, но не останавливались. Мы не смели перестать пытаться вытащить ее.

Она боролась до самого конца. Она была выжившим. Она была из того самого "достойного материала, - как говорится. Ей удалось вытащить одну ногу из корчащегося супа, прижав стопу к боковой стенке фургона. Я увидел, что произошло. Ее брюки исчезли ниже колена... как и кожа. Ее обнаженная нога выглядела как одна из тех ужасающих иллюстраций из "Анатомии Грея"... это была конечность, испещренная красными мышцами и белыми связками, в которую прокладывали туннели сотни червей. Она выглядела как сырой, красный кусок говяжьей вырезки.

- Помогите! Помогите! - кричала она нам, сопротивляясь и барахтаясь, а слизь вокруг нее взбивалась в маслянистую пену. - ВЫТАЩИТЕ МЕНЯ! ВЫТАЩИТЕ МЕНЯ! ПРОШУ ВАС, ДОРОГОЙ БОЖЕ, БОЛЬ, БОЛЬ, О, ЧЕРТ ВОЗЬМИ, КАК БОЛЬНО!

Затем ее оттащили.