Каждая улица внизу кишела живыми мертвецами. Честно говоря, я не представлял, как мы могли бы проскользнуть мимо них или пробиться сквозь их ряды. Либо нам оставалось просто переждать и надеяться на передышку... либо совершить безумную, отчаянную атаку, прорываясь сквозь их толпу. В любом случае это была смерть, подумал я.

У тебя есть свой собственный оазис в пустыне мертвецов, подумал я. Остров на течении.

К тому времени, как я докурил сигарету, я почувствовал себя лучше, и мысли стали немного яснее. Я не собирался сдаваться. Как говорила моя мама: Ты слышал о Христофоре Колумбе? Конечно, - отвечал я. А как насчет лорда Маунтбеттена и Джорджа Вашингтона? Конечно. А как насчет Лестера К. Шитпанца? Я улыбался. - Нет, никогда о нем не слышал. - Ты о нем не слышал, потому что он сдался. Просто запомни это. Никто не помнит тех, кто сдается.

Забавно, но я стоял там, думая о маме. Она была хорошей. Она была лучшей. Мой старик участвовал в Корейской войне. Мама была намного моложе его. Ему уже было за сорок, когда я появился на свет в 1975 году. Когда мне было шесть, он умер от аневризмы желудка. Она лопнула, и он скончался по дороге в больницу. Это было тяжело. У меня было две младшие сестры, одной было три, другой - четыре. Моя мама, будучи сильной и практичной, как она и была, после похорон отвела меня в сторону. Теперь ты - мужчина в доме, Стиви, запомни это. Не скорби слишком сильно о папе. Он прожил хорошую жизнь. У него были мы, и это делало его очень счастливым. Он увидел все, что хотел увидеть, и прожил ту жизнь, которую хотел прожить. Он был хорошим человеком и ни разу, ни на мгновение не сдавался. Ты тоже никогда не сдавайся. Твой папа видел ужасные вещи на войне. Это помогло ему понять, насколько важны хорошие вещи. Я хочу, чтобы ты стал таким же мужчиной, каким был твой отец. Не сдавайся. Не поддавайся. Продолжай бороться. Будь добр и терпим к другим людям, даже когда не согласен с ними. Люби в первую очередь, ненавидь только тогда, когда у тебя нет выбора. Стань таким мужчиной, каким хотел тебя видеть твой отец. Никогда не сдавайся. Делай то, что нужно, чтобы помогать другим. Сделай это ради меня и ради своего отца, и для тебя всегда найдется особое место на небесах.

Наверное, это звучит банально. Может, и так, но если бы ты мог увидеть ее в тот день - жизнь пыталась сломить ее, судьба била ее по лицу, слезы текли по щекам... и все же она стояла высоко и гордо, как старый дуб, который ни один ветер не смог бы повалить. Семь лет спустя у нее диагностировали рак груди. Дело было плохо. Рак дал метастазы. Ей дали шесть месяцев жизни. Поверь: она прожила еще тринадцать лет. Как? Потому что, как она позже рассказала мне, она не могла позволить себе роскошь умереть. У нее была дочь одиннадцати лет и еще одна - десяти. Она не могла оставить их на попечение своего тринадцатилетнего сына. Или, что еще хуже, позволить нам разбежаться по родственникам. Она умерла тогда, когда это стало для нее возможным. К тому времени нам всем было по двадцать с лишним лет, и мы уже сами себя обеспечивали.

Прямо тогда, прямо там, прислонившись к тому выступу, когда все обстоятельства были против меня, я подумал о том, что она говорила. Я думал о силе духа этой женщины. О том, как она не сдавалась и не хотела, чтобы сдавался и я. Я решил, если я хотя бы наполовину так хорош, как она, и наполовину так хорош, как мой старик, то я справлюсь с этим.

Должен был быть какой-то выход.

Я не мог подвести Робин и остальных ребят.

И я не собирался этого делать. У меня был план.

Автомат АК-47

Тип: 7,62 мм, полностью автоматический

Дальность поражения: 380 ярдов

Магазин: 30 патронов

В ПЕРЕУЛОК

Я спустился первым.

На этом я настоял. Это был мой план, и если кто-то и должен был оказаться в "жаровне, - то это должен был быть я. Я перекинул АК через плечо, подмигнул Робин, взобрался на карниз крыши, ухватившись за перекладины лестницы, и начал спуск в мир мертвых.

Остальные не последовали за мной.

Пока что.

Я добрался до платформы пожарной лестницы, обслуживающей третий этаж. Спускаться нужно было недалеко, но, несмотря на это, я беспокоился за Робин. Она сказала, что сможет, просто придется спускаться медленно, но я сомневался.

Я ждал там, на площадке, оглядываясь по сторонам. Зомби я не видел. В переулке внизу я не заметил ничего, кроме скелетов. Там было как минимум дюжина полусохранившихся скелетов и разбросанные кости еще пяти или шести. Я знал, что с ними произошло, что так искусно их оголило. Просто не хотел об этом думать.

Вокруг было тихо.

Я поднял глаза на то место, где Крис и остальные выглядывали из-за карниза. Я показал им большой палец вверх.

Я поднялся по лестнице на платформу второго этажа. Я почти чувствовал, как над головой находятся остальные. Их нетерпение. Их волнение. Их страх.