— Чтоб мне лампуаром по башке! — воскликнул он. — Да я ведь сегодня ещё ни капли не выпил. Уже несколько дней у меня кружится голова. Это всё Макс со своими девяноста девятью и девятью! А вас разве совсем не мутит?

Белль призналась, что не испытывает никакого недомогания.

— Тогда, — заключил старик, — возможно, всё дело в том ударе по голове. Пройдёт.

ГЛАВА II

Звездолёт уже три дня сбавлял скорость. На экране рубки невооружённым глазом можно было разглядеть Пердиду.

Макс не отрывал взгляда от планеты. Казалось, он пытался различить на её поверхности холмы, деревья на склонах и среди этих деревьев — потерявшегося ребёнка.

Перед ним лежал микрофон — бесполезная теперь реликвия. Макс всё чаще задавался вопросом, не вышел ли тот из строя. Он несколько раз вскрывал корпус, проверяя монтаж. Насколько можно было судить без глубоких познаний в субтехнике, всё оставалось в порядке. Но, возможно, неисправность была в другом микрофоне — том, что находился у ребёнка...

Метис не ложился спать ни разу с тех пор, как они покинули Гамму-10. Время от времени сон всё-таки одолевал его прямо на посту. Тогда он обрушивался грудью на приборную панель и на несколько часов погружался в тяжёлые кошмары, застыв в неудобной позе.

Чаще всего его будила Белль и заставляла хоть немного поесть.

Силбад тем временем всё чаще страдал от головокружений и обычно дремал над бутылкой коска.

Однажды Макс резко проснулся и позвал Белль.

— Кажется, он что-то передал, — сказал он.

Они прислушались. Действительно, в динамике раздавался треск помех, но исходил он совсем не оттуда, а из судового громкоговорителя!

Разочарованный, но заинтригованный, Макс принялся настраивать аппаратуру. Ему почудилось, что он улавливает далёкие зашифрованные передачи. Постепенно сигнал становился всё сильнее, пока сомнения не отпали окончательно.

— Мы приближаемся к нескольким другим звездолётам, — сказал Макс. — Похоже, здесь довольно оживлённо.

Он ещё не успел закончить расчёты, чтобы определить источник сигналов, как специальный экран обнаружения засёк эскадру из пяти аппаратов. Они шли один за другим, на высоте 278-5-30 над ними, всего в десяти тысячах километров.

Максу пришлось срочно менять курс, чтобы избежать столкновения. Все пять кораблей промчались мимо, словно молнии, передав загадочный опознавательный сигнал. На приветствие Макса по радио они не ответили.

— Не слишком-то они любопытны, — заметил Макс. — Могли бы хотя бы поговорить открытым текстом. Или на худой конец ответить на моё приветствие. В космосе это элементарная вежливость.

Но едва сигналы первой эскадры стихли вдали, как их сменили новые передачи.

По тому же маршруту на огромной скорости пронеслись ещё пять кораблей, затем три, потом снова пять...

Хотя сделать это было непросто, Макс успел сфотографировать один из них. На снимке с координатной сеткой отчётливо проступил шар диаметром два километра. На его гладком корпусе по диагонали крупными буквами было выведено:

IMP-EXP-PERDIDE-GAMMA III

Макс едва успел удивиться увиденному, как приёмник снова ожил от нового сигнала. Сначала тот доносился издалека и представлял собой очередную бессмысленную последовательность цифр. Но затем перешёл на открытый текст.

Тяжёлый голос с выраженным гоммийским гнусавым акцентом приказал:

— Звездолёт с позывным «ГРАН-МАКС»! Вы находитесь на торговом маршруте. Измените курс на 270-7-30 выше и остановитесь.

— Кто вы такие? — спросил Макс.

— Полицейский патруль Гаммы AX 52. Повторяю: измените курс на 270-7-30 выше и остановитесь. В противном случае мы приступим к предусмотренным уставом мерам принуждения.

Макс ошарашенно взглянул на Белль.

— Мог бы и не подчиняться, — пробормотал он. — Не впервой... Хотя, пожалуй, на этот раз лучше послушаться... А что, если Пердида?..

Он выставил регуляторы на новое направление и перевёл рычаг двигательной установки в обратное положение.

Два часа спустя патрульный корабль состыковался с «Большим Максом», и тот буквально кишел гоммийскими полицейскими.

Командир принялся допрашивать метиса. Чем убедительнее ответы Макса подтверждали его добросовестность и полное неведение относительно местных порядков, тем меньше оставалось в офицере холодности. Постепенно он утратил надменность и казённый тон. Время от времени командир украдкой бросал восхищённые взгляды на Белль. Наконец он улыбнулся и подвёл итог:

— Отделаетесь небольшим штрафом. Сразу видно, молодой человек, что вы давненько здесь не бывали. Что вас привело на Пердиду?