— Я позабочусь об Асваде, распоряжусь, чтобы никто её не беспокоил. Можешь освежиться и съесть что-нибудь с подноса, предназначенного для меня, если хочешь. Я исключаю возможность отравления, — сказал Аргон. — На всякий случай запру тебя внутри. Когда вернусь, постучу три раза. Если не хочешь, чтобы я входил, скажи: «Одну минуту , господин», и я пойму , что должен оставаться снаружи. — Девушка молча кивнула. — Ты уже должна была понять, что со мной ты в безопасности, Соплячка. Я мужчина со множеством недостатков, но я не желаю тебе никакого вреда.

Он направился к двери. Голос Геи заставил его остановиться посреди комнаты.

— Не объясняя, почему хочешь отвести меня во дворец, чтобы выдать замуж за человека, которого я презираю и которого ты сам ненавидишь, виновника большей части зла, которое обрушилось на наш мир, и, по всей вероятности, заказчика убийства моей матери, разве это не причиняет мне вреда? — воскликнула она.

Аргон помолчал, и пауза показалась ей бесконечно долгой.

— Ты не должна выходить за него замуж, Гея, — сказал наконец Аргон.

Она нахмурилась.

— Я не понимаю.

— Сейчас я не могу тебе ничего сказать. Прежде чем объяснить всё, я должен быть уверен, что могу тебе доверять.

Гейя встала и подошла к нему .

— Поклянись, что не ты поджог мой дом двенадцать лет назад и не убивал мою мать, пока я пряталась, и тогда ты можешь доверять мне.

Аргон снова помолчал несколько секунд, которые казались вечностью.

— Тебе просто нужно всё вспомнить, и клятвы не понадобятся. Пожар начался ночью, и ты пряталась в колодце. Драконы не бродят по ночам.

Она прищурилась, словно о чём-то размышляя. Возможно, она пыталась воскресить воспоминание. Но потом, — Гея пожала плечами, как будто не смогла уловить нужную ей деталь.

— Когда буря утихла, я хотела попросить тебя не о том, чтобы ты отпустил меня, — прошептала девушка. — Сейчас я знаю, что ты этого не сделаешь. А объяснить мне причину всего происходящего. Я уверена, причина есть. У тебя есть кое-что на уме. Короче говоря, я хотела попросить тебя довериться мне.

Аргон вышел из комнаты, ничего не сказав. Он запер дверь снаружи и забрал с собой ключ. В конюшне мужчина пробыл более получаса в сопровождении кобылы, которая с аппетитом уплетала еду и, казалось, была довольна своим убежищем.

Пока находился в конюшне, Аргон не мог не думать о том, насколько неожиданной оказалась эта поездка. Он представлял себе почти месяц мрачного молчания, общение со скучной девчонкой, которая по чистой случайности обладала силой Матери. Представлял её наивной, почти глупой, погруженной в ужас, возможно, почти не разговаривающей с ним, всё время ноющей, и от кого он мечтал бы избавиться.

Да, Гея была нежной и невинной, настолько чистой, что Аргону казалось, будто прикосновение к нему , даже случайное, могло заставить его гореть, как делает священная вода, окроплённая на демона. Но её сладость и простота не наскучивали Аргону и не вызывали желания зашить ей рот , и не только потому, что губы девушки были похожи на великолепные, проклятые красные цветы. А потому что эта наивность сочеталась с природной смелостью, которая делала Гею привлекательнее, чем он ожидал. Намного привлекательнее. Она больше не боялась его. И когда говорила, ему нравилось её слушать. Иногда её голос был поистине гипнотическим. Это качество оказалось очень полезным для проекта, который Аргон задумал. Но чтобы всё пошло как надо, или хотя бы попыталось, ему нужно всё ей рассказать. Или почти всё.

Аргон решил вернуться в комнату , и часть его самого, та, что таила в себе демона, поддалась искушению войти без стука. Воздержанность этих дней без секса грозила свести его с ума. Когда он путешествовал, сражался или по другой причине находился вдали от дворца, переполненного женщинами, готовыми за него заплатить, Арагон утешался женщинами, повстречавшимися на пути. В другой ситуации он бы согласился на оргию, предложенную трактирщиком. В этой ситуации он даже не мог предаться уединённому наслаждению. Поэтому Аргон сходил с ума, представляя, как врывается в комнату и застаёт Гею, только что вышедшей из ванны. Он так хотел снова увидеть её обнажённой, прикоснуться к ней и…

Аргон мысленно послал себя к дьяволу и постучал в дверь. Гея не ответила ему , как условились, если будет неодета; он выждал ещё немного и вошёл.

Гея лежала на кровати, завёрнутая в большое хлопчатобумажное полотенце. Казалось, она крепко спит . Должно быть, она погружалась в ароматную воду . Очищенные от пыли путешествия мокрые волосы, гораздо длиннее, чем в день их знакомства, сияли, словно жидкое золото, в свете многочисленных свечей.

Похоже, она ничего не ела, обе тарелки стояли не тронутые. Должно быть, девушка рухнула от усталости.

Аргон снял доспехи, покрывавшие его грудь, спину и плечи. Затем кожаную тунику. Затем всё остальное, включая меч и кинжал, которые он по привычке положил рядом с ванной, в пределах досягаемости. И вошёл в воду, не снимая повязки с глаза. Он никогда этого не делал. Аргон ненавидел смотреть на себя в зеркало в те редкие случаи, когда позволял себе эту пытку , не говоря уже о том, чтобы смириться с тем, что кого-то ещё оттолкнёт его травма.

Он тут же представил Гею внутри ванной, в той же ароматной воде, нежно покачивающейся между бёдер, и его тело отреагировало на эти неконтролируемые мысли. Член отказывался оставаться неподвижным и встал, как у проклятого, чрезмерно дерзкого солдата.