— Я останусь здесь. Не могу позволить тебе отдаться счастливой идее сбежать.

— Для побега я слишком устала. К тому же хочу поскорее заснуть, чтобы завтра всё закончилось.

И Гея медленно задремала, свернувшись калачиком. Слеза скатилась по её щеке и упала на тонкую шею, на которой всё ещё виднелся синяк, оставленный им. Аргон накинул на неё плащ, вытащенный из дорожного баула. Затем сам завернулся в другой и сел в углу пещеры, подтянув колени к груди и прислонившись спиной к шершавой стене.

Он так и сидел — задумчивый, без сна, в кромешной тьме, поскольку зяблики постепенно засыпали, предварительно исполнив медленную песню, представлявшую собой смесь щебетания и стрекотания сверчков. Они, словно свечи, гасли один за другим.

По какой-то причине среди множества очевидных мыслей, которые следовало бы обдумать, его разум выбрал одну, которая не возглавляла этот обязательный список.

Хью.

Существовал ли он на самом деле?

Если да, то он с радостью от него избавится.

По какой-то причине мысль, что Гея влюблена в этого загадочного парня, о котором Аргон не знал ничего, кроме того, что тот был высоконравственным идиотом, вызывала у него желание перерезать кому-нибудь горло, чтобы унять свой гнев.

***

На следующее утро, на рассвете, Марла не появилась. Пришёл Джейкоб, выглядя очень злобным.

— Постарайся не возвращаться, — сказал он Аргону . — Ты уже достаточно обидел мою дочь.

Аргон хотел было возразить, но потом подумал: Джейкоб отец, и сказать отцу , что именно его дочь настаивала на сексе каждый раз, когда он был рядом, он не может. Аргон не мог сказать ему, что Марла — взрослая и вполне способная позаботиться о себе и делать собственный выбор, правильный или неправильный. Он не мог сказать ему , что причинять ей боль никогда не было даже последним намерением, и если Марла надеялась, что он влюбится в неё, то сама виновата в том, что зародила в себе неисполнимое желание.

Поэтому он ничего ему не сказал и покинул горы вместе с Геей, которая выглядела ещё печальнее, чем накануне вечером. Возможно, проснувшись, она поняла, что происходящее не сон, и она на самом деле пленница мерзавца, который тащит её в лапы другого мерзавца.

По непостижимым причинам воспоминание о существовании Хью, милого, порядочного Хью, сделало Аргона ещё менее склонным к состраданию, хотя появление Геи утром могло растрогать самого короля демонов.

Аргон же не был тронут. На самом деле, он разозлился ещё сильнее, именно потому, что обнаружил, что за этим выражением обречённости на смерть скрывается тоска по идеальному парню.

Итак, он посадил её на кобылу и решил, что с этого момента вернётся к своему первоначальному замыслу . Она была просто соплячкой, которая служила цели. Она инструмент . Некрасивая, растрёпанная, плохо одетая, нежеланная.

Путешествие продолжалось несколько дней, оно было очень тяжёлым и утомительным, с редкими остановками и полным лишений, которые Гея встречала с мужеством львицы. Аргон должен был признать, девчонка приспосабливалась к любым неудобствам, никогда не жаловалась и переживала каждое испытание с гордой выносливостью.

Однажды вечером, перед закатом, они остановились у русла реки, которая когда-то была полноводной. Теперь это был лишь унылый ручеёк.

Вдруг Аргон заметил, как беспокоен Магнус, и даже Асвада проявляла признаки нервного напряжения. Вскоре стало ясно: надвигалась песчаная буря. Почти полностью высохшее русло реки поднималось лёгкими вихрями, которые вскоре станут гораздо более бурными. Ветер был проклятием для этих земель, и без того поражённых засухой, потому как уничтожал всё, что попадалось на его пути. Однако это был демократичный ветер: однажды такой даже снёс крышу одной из королевских теплиц. Ветер приходил без предупреждения: сначала воздух был неподвижен, а потом мир начинал дрожать.

По мере того как ветер усиливался, в глазах Геи, которая до сих пор встречала все трудности без малейшего намёка на трусость, зародилась паника.

— Несколько лет назад подобная буря убила множество детей, — пробормотала она; голос девушки искажался от всё более сильных порывов. Её волосы развевались, словно крошечные щупальца. — Дети были на улице, внезапно налетел ветер и разбросал их, а потом их нашли со смертельными ранами. Порывы ветра порезали их, словно лезвия.

То тут, то там материализовывались гигантские песчаные водовороты. Казалось, они исполняют замысловатую хореографию, словно танцоры повторяют одни и те же движения, но это, несомненно, был танец смерти. И скоро они отнимут возможность дышать.

Аргону не нужно было поднимать взгляд. Он знал, Магнус приближался. Огромная гора из мощных костей, крепкой кожи и прочной чешуи, приземлилась рядом с ними и слегка расправила крыло. Не слишком широко, но достаточно для появления пространства между телом и этим толстым, как скала крылом, — место, где можно было укрыться.

— Пошли, — сказал Аргон.