Мне нужно кого-то трахнуть.

«Я не прикасался к женщине почти двадцать дней».

И совершенно нормально, что мысли сосредоточились на единственной женщине поблизости.

«Даже если она единственная, кого я не могу и не должен трогать».

Аргон опустился под воду с головой, надеясь, что теперь остывшая вода утолит абсурдную потребность, которая зародилась в его сознании и дошла прямо до паха. Это было для него действительно необычно. Обычно, когда он возбуждался, его мозг включался лишь настолько, насколько это было необходимо, просто чтобы передать какие-то поверхностные ощущения, а затем исчезал, как второстепенный персонаж, сыгравший свою роль и способный уйти домой, уступая место настоящему главному герою сцены. На этот раз, однако, Аргон не мог отделить свои мысли от возбуждения.

— Аргон.

Он вздрогнул, как вор с неожиданно направленным в спину пистолетом, и выскочил наружу , заставив воду перелиться через край ванны. Рядом стояла Гея. Она всё ещё была завёрнута в полотенце, стояла, уставившись в пол с покрасневшими щеками.

— Я… я… я кое о чём подумала, — пробормотала она и тут же повернулась к нему спиной.

— И тебе нужно думать об этом прямо сейчас?

— Я не хотела за тобой шпионить, клянусь. Мне и в голову не пришло… ну , что…

— Что в ванне я голый?

— Ну да, я не задумывалась об этом. То есть, я думала, но меня внезапно осенило, и мне нужно было с тобой поговорить. Но лучше, если ты оденешься или хотя бы прикроешься.

Арагон схватил лежавшее рядом сложенное полотенце и обернул им нижнюю часть тела. К счастью, его непокорный друг успокоился.

— Что это за внезапное озарение? — спросил Аргон. Но она продолжала стоять к нему спиной и не ответила. — Гея, можно узнать, что тебе пришло на ум? — нетерпеливо настаивал он. — Можешь повернуться, я прикрыт.

Девушка некоторое время молчала, а затем, глубоко вздохнув, наконец повернулась к нему . Её щеки были цвета огня и рубина. Однако в глазах горел яростный свет .

— Ты говорил раньше, что пожар, убивший мою мать, начался ночью. И ты добавил, что я сидела в колодце. Но я не думаю, что когда-либо сообщала тебе эту информацию. Я лишь сказала, что пряталась, но никогда не говорила, когда и где. Так откуда ты знаешь, что я была в колодце? Ты был там, Аргон? Ты солгал мне? Ты причастен к убийству моей матери?

Глава 6

НЕ ТАК СТРАШЕН ДЬЯВОЛ, КАК ЕГО МАЛЮЮТ

Гея была готова к гневу , но не к страданиям. Не к тому разочарованию, такому же болезненному , как физическая рана. Она должна была просто ненавидеть Аргона, испытывать отвращение, которое захлёстывало душу , но вместо этого ею овладело чувство яростного отчаяния, пронизывающее до костей. Не только из-за сделанного открытия, но и потому , что этот мужчина, помимо убийства её матери, также убил доверие Геи. Детское и неоправданное доверие. Он солгал. Он ей солгал.

Почему он должен был говорить ей правду , Гее было непонятно. Для убийц совершенно нормально отрицать свою вину . Было совершенно очевидно, Аргон провозгласил свою невиновность, чтобы угодить ей, чтобы путешествие прошло как можно быстрее и не было омрачено слезами и гневом врага. Разрыдавшись, как дура, Гея смотрела на Аргона так, словно это она могла и должна была кого-то убить.

Она подбежала к нему , схватив с подноса с нетронутой едой вилку , и поняла, что должна его ударить. Ткань, которой девушка была обёрнута, спала на пол. Она осталась в одном нижнем белье, но ей было всё равно, потому что через мгновение Аргон будет мёртв. И кроме того, разве он мог сделать что-то хуже? Аргон убил её бедную мать, заточил Гею, солгал и конвоировал к чудовищному принцу , который будет насиловать и эксплуатировать её до конца жизни?

Вилка замерла в воздухе вместе с тонкой рукой Геи, заблокированные сильной мужской рукой.

— Не так, Соплячка, — сказал Аргон абсурдно спокойным тоном. — У тебя очень слабая хватка, вилка может выскользнуть из пальцев. Вот , возьми вот так. — Затем мужчина, который мог бы сломить её одним вздохом, крепче сжал ручку вилки. — Тебе следовало взять нож. Он длинный, острый, и если не ошибаюсь, у него даже заржавевшее лезвие, — продолжил Аргон. Казалось, он раздражён, что она не вооружилась самым эффективным оружием, чтобы причинить ему вред. — Гея, ты хочешь убить меня? Или просто ранить? В первом случае, к сожалению, у тебя ничего не получится. Во втором случае, пожалуйста. Не бей меня в глаз, он мне нужен, у меня только один, но ты можешь ударить меня ножом в любое другое место, если это поможет тебе успокоиться. Если хочешь, я дам тебе время взять нож. — С этими словами он отпустил её запястье и широко раскинул руки, обнажив свою незащищённую грудь, словно предоставляя девушке широкую мишень, чтобы она могла поразить её в любом месте.