«Записи всё ещё существуют», — пробормотал Гай, радостно жуя. «На то, чтобы в них разобраться, уйдёт несколько месяцев». Он был медлительным работником. Я мог бы его подгонять, но заранее знал, что это меня расстроит.

«Я помогу, если они меня пустят. Можно мне посмотреть на них вместе с вами?»

«О да. Любой гражданин, имеющий на это законное право, может ознакомиться с грузовыми списками. Конечно, — сказал он, — вы должны знать порядок действий». Гай Бебий дал мне понять, что делает мне одолжение и будет напоминать об этом в будущем при любой возможности.

«Хорошо», — сказал я.

Мой зять начал тщательно готовиться к встрече со мной.

Завтра, пока я стонала про себя. Ненавижу людей, которые усложняют жизнь ненужными вещами. И перспектива провести несколько дней в его унылой компании меня совсем не радовала. Обед и так был отвратительным.

Я огляделся. Место было таким же мрачным, каким я его помнил. Гай Бебий сидел, уплетая говядину с овощами, и ел их с непроницаемым спокойствием невинного человека. Возможно, у меня было зрение лучше. Меня наполняли тревогой тёмные углы и зловещая клиентура.

Мы находились в сыром подвале, дыре, наполовину вырубленной в холме Целий, больше похожей на нору, чем на здание. Под грязной сводчатой крышей стояло несколько обшарпанных столиков, освещённых свечами в старых маслянистых кувшинах. У хозяина была шаткая походка, а на щеке красовался ужасный шрам, вероятно, полученный в барной драке. Вино у него было кислым. Клиенты были ещё хуже.

Со времени моего последнего визита на одной из грубо отштукатуренных стен появилась грубо нарисованная порнографическая картина, выполненная широкими полосами мутной краски. На ней были изображены несколько мощных мужественных типов и застенчивая женщина, потерявшая опекуна и одежду, но приобретающая необычный опыт.

Я позвал своего хозяина. «Кто автор вашей потрясающей работы?»

«Варга, Манлий и вся эта толпа».

«Они все еще сюда заходят?»

«Там-сюда». Звучало бесполезно. Это был не тот кабинет, где я хотел бы торчать, словно критик или коллекционер, ожидая, когда эти ветреные художники соизволят появиться.

«Где я могу их посмотреть, пока я поблизости?»

Он сделал несколько бессвязных предложений. «Итак, что вы думаете о наших фресках?»

«Потрясающе!» — соврал я.

Теперь, когда фреска привлекла его внимание, Гай Бебий так пристально на неё смотрел, что мне стало неловко. Моя сестра была бы серьёзно раздражена, увидев, как он её так внимательно изучает, но она бы ещё больше разгневалась, если бы я бросил его в таком опасном месте. Из братского уважения к Юнии мне пришлось сидеть там, кипя от злости, пока Гай медленно доедал свою миску с обедом, разглядывая сцены из борделя.

«Очень интересно!» — заметил он, когда мы уходили.

* * *

Отбросив свою никчемную связь, я последовал советам хозяина, как найти фрескистов, но безуспешно. Одним из мест, куда он меня направил, была съёмная комната в пансионе. Я мог вернуться туда в другое время и надеяться на лучший результат. Любой предлог был принят. Срочно нуждаясь в еде, я отправился в место, которое по сравнению с этим было гораздо более благополучным: обратно на Авентин, в Каупону Флоры.

XXXIII

«Флора» была в худшем положении, чем обычно: к ним приехали декораторы.

Эпимандос слонялся снаружи, лишенный возможности пользоваться кухней, но пытаясь угостить напитками и холодными закусками людей, которые не возражали пообедать на улице.

«Что это, Эпимандос?»

«Фалько!» — горячо приветствовал он меня. «Я слышал, тебя арестовали!»

Мне удалось прохрипеть: «Ну вот я и здесь. Что происходит?»

«После того, как наверху возникла проблема, — тактично прошептал он, — теперь все здесь приводится в порядок».

«Флора» существовала там не менее десяти лет и никогда прежде не видела кисти художника. Очевидно, убийство в этом заведении было выгодно для торговли. «Так кто же это заказал? Не легендарная ли Флора?»

Эпиманд выглядел растерянным. Он проигнорировал мой вопрос и продолжал бормотать: «Я так переживал из-за того, что с тобой происходит…»

«Я тоже!»

«С тобой все будет в порядке, Фалько?»

«Понятия не имею. Но если я когда-нибудь и найду ублюдка, который действительно убил Цензорина, то это будет не он!»

«Фалько –»

«Не хлопай ладонью, Эпиманд. Хнычущий официант портит всю оживлённую атмосферу!»

Я поискал, где бы сесть. Снаружи их было мало. Неприятный кот Стринги развалился на скамейке, демонстрируя свой отвратительный мех на животе, поэтому я уселся на табуретку рядом с бочкой, где всегда сидел нищий. На этот раз, похоже, пришлось ему кивнуть.

«Добрый день, Марк Дидий». Я всё ещё пытался придумать вежливый способ спросить, знаком ли я с ним, когда он смиренно представился: «Аполлоний». Это всё ещё ничего не значило. «Я был вашим школьным учителем».

«Юпитер!» Когда-то эта безнадежная душа шесть лет учила меня геометрии. Теперь боги вознаградили его за терпение, сделав его нищим.