«Да что ты говоришь!» — занервничал папа. «В этом районе была война!»

«Ну вот и всё!» — благодарно воскликнул Оронт. Казалось, он совершенно не понимал, что происходит в мире. Возможно, это было понятно, ведь он видел, как мой брат вёл себя так, словно еврейское восстание было организовано исключительно для достижения его собственных целей. «В общем, он отправился в Кесарию, чтобы присмотреть за другими делами и починить корабль — который оказался «Гипериконом » .

«Значит, до этого вы ее не использовали?» — спросил я.

«О нет. До этого мы были на военных транспортах». Чёртов Фест! «Меня оставили присматривать за статуей. Фест сказал мне, прежде чем я повёз её на юг, чтобы один из братьев Аристедон осмотрел её». Имя было знакомо; я вспомнил, как Кар и Сервия упоминали, что они использовали этих людей для перевозки товаров.

«Они должны были проверить его для новых владельцев, и пока они этого не сделали, Фест не мог одобрить банковский ордер».

«Значит, Карус заплатил Фесту через банкира в Сирии?»

«Удобнее», — пробормотал Па. «Он бы не хотел везти с собой такую сумму из Рима. А если бы его товарищи в Иудее внесли деньги на ставку, он мог бы выплатить им прибыль сразу, с меньшим риском для

наличные».

«Понятно. Но прежде чем Кар выложить столько денег, он хотел, чтобы его агент осмотрел товар? Так как же ты потерял нашу статую, Оронт?»

Он теперь совсем заёрзал. «О боги… Я думал, так будет лучше…»

Аристедон, их агент, появился в Тире и одобрил статую. Я должен был доставить её по дороге в Кесарию, но, учитывая, что по всем дорогам сновали солдаты, я не с нетерпением ждал поездки. Когда брат Аристедон предположил, что его клиенты предпочли бы, чтобы он перевёз Фидия на его собственном судне « Гордость Перги » .

«Ты с этим согласился?» — презрительно спросил Па.

«Полагаю, Аристедон дал вам какую-то расписку?» — добавил я с опаской.

«Ах да…» Что-то тут было не так. Он побледнел, взгляд его блуждал.

«И ты позволил ему это сделать?»

«Почему бы и нет? Это означало, что я могу перестать об этом беспокоиться. И забыть о возвращении домой на « Гипериконе». Я хотел вернуться в Грецию. Так я смогу потратить комиссионные от Фестуса на покупки для себя».

Я вмешался: «Значит, ты передал «Фидий», позволил остальному грузу моего брата попытать счастья на « Гипереконе», отплыл в Ахайю, а затем в свое удовольствие вернулся в Италию?»

«Всё верно, Фалько. И раз уж я избежал утопления, извиняться не собираюсь!» Казалось разумным — если только этот клоун не лишил твою семью небольшого состояния. «Вернувшись домой, я обнаружил, что « Гиперикон» затонул, а Фестус потерял всё своё снаряжение».

«Так где же, во имя Аида, Фидий?» — прохрипел Па.

«Я как раз поздравлял себя со спасением, когда услышал, что « Гордость Перги» тоже потерпела неудачу».

«Да ладно!» — взревел мой отец. «Это слишком большое совпадение!»

«Это было ужасное время года. Повсюду были ужасные штормы».

«И что же произошло потом?» — вставил я.

«Я попал в беду. Ко мне пришёл Карус. Он заставил меня поклясться, что я не расскажу Фестусу об обмене статуй…»

«Он заплатил вам за этот обман?»

«Ну…» Скульптор выглядел более робким, чем обычно. «Он купил

что-то, что у меня было».

«Это не могла быть одна из твоих вещей», — любезно сказал мой отец. «Карус — дерьмо, но он знаток!»

Оронт заговорил прежде, чем он успел сдержаться: «Он купил квитанцию».

* * *

И мне, и отцу пришлось приложить немало усилий, чтобы сдержать себя.

«Сколько за?» — спросил я с притворной беспечностью в голосе — это был мой единственный способ избежать лопнувшего кровеносного сосуда.

«Пять тысяч». Признание было едва слышным.

« И это всё? Эта чёртова статуя стоила полмиллиона!»

«Я был в затруднительном положении… Я брал то, что мог получить».

«Но что ты собирался сделать с Фестом?»

«Кажется, всё не так уж плохо», — причитал Оронт. Он явно принадлежал к безнравственному классу художников. «Если бы я не изменил расстановку, Фест всё равно потерял бы статую в Гипериконе . Не вижу никакой разницы!»

« Вот и разница!» — бушевал мой отец. «Полмиллиона прекрасных, ярких, блестящих, которые Карус теперь думает заставить нас заплатить!»

«Он тоже пытался надавить на Феста», — мрачно признал Оронт. «Вот почему я не хотел встречаться с ним, когда он вернется в Рим. Я решил, что Фест знает, что я сделал, и придет за мной».