— Не притворяйся дураком, ты каждый раз оскорбляешь мой интеллект, — отмахиваюсь я, слегка толкая его.

— Ты заблуждаешься.

— Да, как в тот день.

— Какой день?!

Я поворачиваюсь и оглядываю его с ног до головы.

— Ты её трахал? Давай, говори, у тебя на лице написано, — требую я, и он приходит в слепую ярость.

Дамиано приближается за пару шагов, выхватывает сигарету из моих пальцев и бросает её на землю.

— Садись в машину, вместо того чтобы нести эту чушь! — Он тянется к моей руке, но я вовремя вырываюсь.

— Признайся, чего тебе это стоит, а?

— Заткнись, Людовика!

— Тебе понравилось? Она заставила тебя наслаждаться? У Анджелы классная задница, правда?

Он снова пытается схватить меня, но я снова вырываюсь.

— Ты достала с этой историей. Садись в грёбаную машину , сейчас же!

— Она тебе отсосала? Мне ты не позволил, может, потому , что я недостаточно хороша для тебя, да? — Выплёвываю ему в лицо и понимаю, что плачу .

— Людовика, ты реально меня бесишь.

— О! Какая неожиданность. Ты всегда на меня злишься! — шучу я, но Дамиано не нравится шутка.

Он хватает меня и тянет к себе. Я кричу, пытаюсь вырваться и бью его по голени, но он сильнее. В итоге я оказываюсь спиной у него на груди, его руки обнимают меня за талию. Он поднимает меня, словно я невесома, и в мгновение ока я уже сижу в машине с пристёгнутым ремнём безопасности. Дамиано садится за руль, заводит двигатель, но передачу не включает. Несколько секунд он смотрит в лобовое стекло, крепко держась за руль, и впервые с тех пор, как я вернулась, осознаю, что больше его не боюсь.

— Неужели ты не понимаешь? — шипит он, затем поворачивается ко мне с мрачным выражением лица. — Неужели я должен объяснять тебе, какого хера, я делаю с Анджелой? — Он повышает голос, но я остаюсь невозмутимой.

— Её муж убьёт тебя, когда узнает, — монотонно отвечаю я, и он обостряет взгляд.

— Проклятье, я с ней не спал! — кричит он. — Она меня не интересует! Перестань вести себя как пятнадцатилетняя!

— И ты перестань меня дразнить.

Я отстёгиваю ремень безопасности и собираюсь открыть дверь, когда он хватает меня за талию одной рукой и притягивает к себе. Взгляды встречаются, его дыхание на моём лице, его пальцы впиваются в мои щёки, гнев внезапно сменяется влечением, желанием, похотью.

— Союз, вот что я создал. Союз, чтобы защитить тебя. — Дамиано разжимает пальцы, глядя на мои губы. — Неужели ты не понимаешь, как всё обстоит? — Он проводит большим пальцем по моим губам, вытирая остатки помады, а другая рука скользит к моей попе. — Я найду его, обещаю, а пока перестань сводить меня с ума, — шепчет он в нескольких сантиметрах от моего полуоткрытого рта.

Его дыхание на моём лице, его жар на мне, внизу живота начинает тянуть. Я обхватываю ладонями лицо Дамиано и, не обращая внимания на то, где мы находимся и что солнце высоко в небе, забираюсь на него верхом. Перебираю пальцами его причёсанные волосы, рассматривая каждый сантиметр его прекрасного лица, и, чёрт возьми, я люблю его. Я люблю Дамиано больше всего на свете, включая свою свободу.

— Ты… — бормочет он, но мне всё равно.

— Заткнись.

Я хочу его сейчас, а не завтра. Теперь, когда наши сердца на секунду перестали ненавидеть друг друга, а наши тела наконец-то признают , что они часть одного целого. Я хочу Дамиано, потому что никогда не хотела ничего другого, никого, кто не имел бы его глаз, его голоса, красоты. Я провожу рукой по его груди, прикасаюсь к ней, словно впервые, наклоняюсь к шее, и, впиваюсь зубами в упругие, твёрдые мышцы, пока моя рука тянется к его брюкам.

— Ви… — снова говорит он, но не сопротивляется, не заставляет меня пересесть или заблокировать мои движения. Дамиано задирает мою юбку , оглаживает попу, проводит языком по моей шее, пока я засовываю пальцы под его боксеры. Затаив дыхание и сжимая ладонью эрекцию, смотрю на Дамиано так, словно это последний раз, когда мне дозволено. Увлечённая звуками песни Trouble Ahead в исполнении Joanna Jones as The Dame, так горячо окутывающими нас, ощущаю себя опьянённой. Я двигаю рукой вверх и вниз, очарованная его тёмными глазами. Взгляд Дамиано прикован к моему лицу , а пальцы касаются моих трусиков, сдвигают их. И я целую Дамиано с жадностью, потребностью, напором. Мой. Чертовски, мой.

Нет ничего более сломленного и в то же время совершенного, чем Дамиано Греко. Нет эмоции более опасной и прекрасной, чем быть на нём сверху . Мечта, кошмар наяву . Из меня наружу вырывается самая тёмная часть. Я делаю вдох у уголка его губ, вдыхаю запах Дамиано, саму сущность греха и погибели, а затем, ни о чём не беспокоясь, отдёргиваю руку и опускаюсь на него. У меня перехватывает дыхание, когда чувствую, как он входит в меня, без защиты, но это ощущение настолько прекрасно, что кружится голова.

— Ч-что ты делаешь? — спрашивает он, напрягаясь.

— То, что хочу , — выдыхаю ему на ухо.

— Ви…