Чувствую, как она кивает мне в грудь, но того, что её не ранили, мне мало. Меня наполняет неконтролируемая ярость, словно яд, изменяя структуру моих клеток.

Я становлюсь чистой и яростной местью.

Я становлюсь безумием.

Глава 24

Людовика

— Кто знал о вашей вылазке?

До меня доносится далёкий звук голоса Донны Анджелы. Широко раскинув руки, я стою у парапета французского окна, что выходит на один из самых красивых пляжей Палермо: Монделло. Лёгкий ветерок нежно развевает мои волосы и покалывает кожу . Аромат моря вместе с ароматом цветков апельсина щекочет ноздри. Я закрываю глаза и глубоко вдыхаю.

Прошло пять дней после Фавиньяны, и сегодня утром Дамиано притащил меня сюда, в Палермо, уверенный, что здесь со мной ничего не случится. Устные договорённости, сказал он, никаких посредников, никаких сообщений, которые можно было бы отследить; и как бы я ни сопротивлялась, Дамиано не хотел ничего слышать. Он даже не захотел, чтобы сюда поехал Вито.

Остаться в Эриче для меня было не просто вопросом безопасности. В тот день произошло не просто покушение на мою жизнь. Впервые за очень долгое время мы были вместе, в одном из самых важных мест из нашего прошлого. И это было так прекрасно и интимно, что у меня разрывалось сердце. Но стрельба затмила даже это, и теперь Дамиано кажется собакой на слишком коротком поводке. Как и его волк, он скалит зубы на каждого, кто приближается ко мне, не обращая внимания, что если меня хотят убить, то это удастся сделать и здесь. Изменился только пейзаж, всё остальное по-прежнему .

— Лимонад? — слышу я рядом. Мне добродушно улыбается мужчина лет тридцати, которого я никогда раньше не встречала. — Я полюбил этот напиток с тех пор, как открыл для себя это место, понимаешь? — продолжает он с лёгким американским акцентом. Он кажется добрым, но я больше не верю в доброту . Все, кто заходит сюда, одинаковы. Змеи в овечьей шкуре.

— Анджела, я же говорил тебе, об этой вылазке не знал никто. Всё было организовано в последнюю минуту. — Голос Дамиано привлекает моё внимание.

Я вижу , как он садится на изящный деревянный стул в стиле барокко перед журнальным столиком. С сигаретой в руке Анджела сидит с другой стороны стола и смотрит на Дамиано с тревогой.

— И всё же кто-то должен был проболтаться, — говорит она, элегантно выпуская дым.

— Но кто?

Габриэль, муж Анжелы, встаёт и наполняет свой бокал виски.

— Ты уверен, что твой самый доверенный человек действительно им является? — спрашивает он, и я стискиваю челюсти. Они говорят о Вито.

— Могу за него поручиться, — отвечает Дамиано, закуривая сигарету .

— Люди меняются, — добавляет Габриэль, возвращаясь к жене.

— Не он, — обрывает его Дамиано.

Я прислоняюсь поясницей к парапету , скрещиваю руки на груди. Ко мне поворачивается Донна Анджела. Она холодно смотрит на меня, и под её змеиным взглядом чувствую себя неловко. Я переступаю, вздёргиваю подбородок. Я не доверяю ей, так же как не доверяю Габриэлю, её мужу .

— Предложение о лимонаде ещё в силе? — спрашиваю мужчину , что продолжает стоять рядом со мной.

— Конечно.

Ловлю взгляд Дамиано, и он едва заметно кивает. Для меня это не вопрос разрешения, а вопрос доверия. Его согласие должно означать: ему можно доверять. Я бросаю последний взгляд на Донну Анжелу и не произнеся ни слова, опустив голову и затаив дыхание, следую за мужчиной.

«Дыши».

Ненавижу такие места. В домах боссов, какими бы красивыми и светлыми они ни были, есть какая-то тьма. Она ползёт по стенам, просачивается сквозь щели в полу, крадёт и царапает всё окровавленными когтями.

«Дыши».

Деревянный пол приглушает стук моих каблуков, когда мы доходим до коридора, стены которого увешаны картинами в стиле Ренессанса.

— Я был ужасно груб, не представился — Морган Купер, — говорит мужчина, останавливаясь и протягивая руку .

Я молча смотрю на него. Чёрные волосы, острые черты лица, улыбающиеся глаза, ни на миллиметр не скрывающие своей жестокости.

— Людовика, — шёпотом отвечаю я.

— Я хорошо знаю, кто ты. — Он сжимает мою руку, едва заметно улыбается и идёт дальше. — Знаешь, Дэйв всё время о тебе говорил.

— Дэйв?

— Брат Донны Анджелы, — подчёркивает он. Ах, вот кто ты.

— И зачем ему обо мне говорить?

Мы доходим до огромной, ультрасовременной кухни. Купер открывает двухдверный холодильник и достаёт хрустальный графин.

— Ну , женщина босса всегда заставляет людей говорить о себе, — откровенно говорит он.

— Я не женщина Дамиано.

Он достаёт два стакана из шкафа и ставит их на стальную столешницу.

— Нет? Только представь, я бы мог поклясться, что всё иначе.

Купер улыбается мне и наливает лимонад.

— И почему?

Он долго смотрит на меня, прежде чем ответить.

— Думаю, мне не нужно тебе рассказывать, правда?

Я кусаю внутреннюю сторону щеки; он двумя пальцами придвигает стакан ближе ко мне, и я неохотно его поднимаю.