— Я слышал, ты разговаривала с отцом после обеда с Руссо, — говорит он, и я застываю от шока. — Ты же знаешь, каковы слухи, правда? Они меняются, пока передаются от одного другому, поэтому мне было интересно, насколько слухи правдивы.

Я размышляю, что сказать, но думать особо не о чем. Он уже знает ответ , а если совру , то могу выставить Дамиано в дурном свете. Мы здесь не из простого любопытства; мы здесь потому , что так велела Донна Анджела, теперь я знаю. Внутри растёт ненависть к нему , но я не показываю этого.

— Да, созванивалась, — отвечаю я без колебаний.

Морган склоняет голову набок, прищурившись.

— И… — он подталкивает меня продолжить.

— И сказать больше нечего.

— Дорогая моя, в таких обстоятельствах всегда так много всего хочется сказать. Знаешь, мы можем подумать, что ты замешана в делах, выходящих за рамки основных правил нашего великолепного нелегального мира.

Я сглатываю.

«Дыши и думай».

— Я не имею никакого отношения к тому , что происходит на окраинах Чикаго.

— И я тебе верю! — быстро говорит он, — но они… Ты же знаешь, какие они…

— Мы говорим о моём отце, а не о знакомом, — отвечаю я, и мой голос сдавлен от тревоги. Любое моё слово может подвергнуть кого-то опасности. Меня должны были убить в тот день в Нью-Йорке; по крайней мере, сейчас ничего бы этого не случилось.

— Да, я в курсе, и всё же…

— Это… это я. Он ни о чём меня не спрашивал, — признаюсь я.

— Что это значит?

— Про обед, ясно? Он мой отец!

Лицо Моргана становится мрачным, и я начинаю опасаться за свою безопасность.

— Что ты ему сказала? — спрашивает он, темнее беззвёздной ночи.

— Что… — я вздыхаю, глотая страх. — Я рассказала ему об обеде с Амато. Я не назвала ваших имён.

Морган смотрит на меня долгую секунду, и я думаю, что он убьёт меня на месте, но вместо этого он делает глубокий вдох и поворачивается ко мне спиной.

— Слухи были правдой. Можешь вернуться, если предпочитаешь.

— Значит, ты уже всё знал? — возмущаюсь я.

— Конечно.

— Какого чёрта ты устроил мне этот допрос? — Я злюсь, и Морган снова смотрит на меня, на этот раз с меньшей добротой и снисходительностью.

— Потому что слухи всегда нужно проверять, дорогая. Радуйся, что ты женщина одного из Четверых. Будь ты простой смертной, висела бы на балке в одном шаге от смерти.

Я стискиваю зубы, сжимаю кулаки, тревога нападает на меня, как хищная собака. Думаю об отце, о Дамиано, о собственной глупости.

— Что теперь? — спрашиваю я, стараясь не дрожать.

— Ничего, что могло бы тебя заинтересовать.

— Конечно, меня интересует! — Я повышаю голос, и он снова мило улыбается.

— Страх делает тебя ещё прекраснее, ты это знаешь?

— Пошёл ты! Скажи мне, что будет!

Я думаю о Дамиано в другой комнате, и страх, что с ним может что-то случиться, заставляет меня заметно вздрогнуть.

— Ты его любишь… Какая прелестная картинка, — дразнит меня Морган, но у меня больше нет терпения выслушивать его. Я прохожу мимо него и марширую к двери. — Куда ты направляешься? — спрашивает он.

Я не отвечаю. Мне нужно вернуться к Дамиано, мне нужно его предупредить, мне нужно… Кто-то хватает меня за запястье, я пытаюсь вырваться, но безуспешно, и тут же оказываюсь приклеенной к груди Моргана. Пытаюсь его оттолкнуть, но мужчина силён, чертовски силён.

— Не делай глупостей, Людовика. Твоя жизнь висит на волоске, но ты должна бояться не меня.

На глаза наворачиваются слёзы.

— Кого тогда? — спрашиваю почти шёпотом.

Морган отпускает меня, и я замираю, глядя, как он делает шаг назад.

— Мы пытаемся разобраться, — говорит , слегка опуская голову , изображая приветствие. И оставляет меня наедине с моими охваченными страхом мыслями.

Я беру стакан с лимонадом, осушаю до дна, а затем ставлю локти на стойку и обхватываю голову . Это одна из причин, по которой я так старалась дистанцироваться от этого мира. Он изматывает, высасывает энергию, способность рассуждать, саму жизнь, и ради чего? Денег? Власти?

По щеке медленно скатывается слеза, и я раздражённо смахиваю её рукой, выпрямляясь.

«Дыши. Дыши и думай», — увещеваю себя. Поправляю блузку и обтягивающую юбку , затем резко поворачиваюсь, готовая уйти, как вдруг у двери, ведущей в коридор, вижу Донну Анджелу . Великолепное чёрное платье облегает её, словно вторая кожа. У меня перехватывает дыхание.

— Лимонад вкусный? — спрашивает она.

Не отвечаю, смотрю, как она подходит ко мне, и берёт графин, чтобы наполнить мой стакан.

— Это рецепт моей бабушки. Я обычно люблю готовить его в саду, особенно в такие дни. — Она берёт стакан и протягивает мне. — Секрет в корице, — добавляет она, уверенно глядя на меня.

Я беру стакан, она самодовольно улыбается и скрещивает руки на груди. Анджела долго оценивающе разглядывает меня, прежде чем снова заговорить. Я ненавижу её взгляд так же сильно, как и её саму .

— Почему Амато? — выпаливает она, и я глотаю смесь яда и желчи.

— Первая фамилия, которая пришла мне в голову , — отвечаю я.