— Но это всё равно что-то, — шепчет она, и я больше не могу сдерживаться. Я целую её нежно, словно боюсь, что она вот-вот сбежит, но когда чувствую, как её руки сжимают мои плечи, а ладони страстно прикасаются ко мне, я не могу устоять. Я вдыхаю её дыхание, её желание, делая каждую её мысль своей. Расправляю ладони на её спине, скользя вниз к ягодицам, и слышу её вздох. Я кусаю её шею, затем плечо, и воспоминание смешивается с настоящим. Последний раз, когда целовал Ви, был здесь. Последний раз, когда мы занимались любовью, был здесь.

Чувствую, как ногти Людовики впиваются в мою кожу , и, снова целуя, поднимаю её на себя. Она обхватывает ногами мои бёдра в идеальном соединении, потому что мы с ней именно такие: чертовски идеальные друг для друга. Зеркальные отражения одного и того же чувства. Выпуклая и вогнутая части одного и того же угла. Проклятые судьбой, древнейшей, как земля, по которой мы ходим, истощённые нашим собственным желанием ненавидеть друг друга.

Я поворачиваюсь с ней на себе и опускаюсь на колени. Она вдыхает воздух у уголка моего рта, прижимается щекой к моей.

— Почему именно здесь? — шепчет она.

Обхватываю ладонями лицо Ви и вижу: томные глаза любви, приоткрытые губы, покрасневшие щёки. И во всём хаосе моей жизни, могу думать только о том, что не хочу её терять.

— Потому что здесь мы с тобой можем быть тем, кем хотим.

Людовика моргает пару раз, возможно, размышляя над моими словами, и тут по её щеке медленно скатывается слеза.

— Хотела бы я, чтобы всё было так… — тихо шепчет она.

Я больше ничего не говорю. Снова её целую, потому что мне недостаточно просто ощущать близость. Хочу проникнуть в её душу , в мысли, в тело, в её дух, заставить почувствовать то, что она сделала со мной. Моя. Я хочу , чтобы она была моей, и баста. Сейчас.

Упираясь рукой о землю, притягиваю Ви под себя. Её волосы в пыли, глаза сияют; моё терпение кануло неизвестно куда. Я не останавливаюсь. Силой стягиваю с неё купальник, она не произносит ни слова, а потом, когда оказывается подо мной голой, жертвой моего наглого взгляда, я касаюсь её двумя пальцами между бёдер. Затаив дыхание, Ви смотрит на меня широко распахнутыми глазами.

— Я не должна позволять тебе это делать, — шепчет она, впиваясь ногтями в мою руку .

Слизываю солёные капли с её шеи, спускаясь к груди. Людовика выгибается подо мной, стонет, и я чувствую себя, грёбаным королём. Меня опьяняет, как от наркотика. Захватывает в ловушку. Оглушает меня. Еб*ть.

— Попробуй остановить меня, — мрачно отвечаю я. Просовываю руку ей под спину , приподнимаюсь и увлекаю за собой. С её распущенных волос капает вода, летят песчинки, её руки царапают мой затылок.

«Какая же ты, бл*дь, красивая, Ви!»

Я грубо обхватываю её лицо, снова целую, и впервые за долгое время у меня перехватывает дыхание. Вот что она делает со мной, — возбуждает, опьяняет до такой степени, что я теряю связь с собой. Ни одна женщина не вызывала у меня таких чувств. Ни одна женщина не дарила мне и половины тех эмоций, которые дарит Людовика.

«Идиот. Она проглотит тебя, прежде чем ты успеешь оглянуться».

Одной рукой сжимаю ей грудь, Людовика запрокидывает голову , вздыхает, прижимаясь бёдрами к моим, и если до этого момента я мог отстраниться, то теперь не могу . Я на пределе, на пределе.

Не дыша, хватаю её за шею и притягиваю в миллиметре к своим губам.

— Ты опасна, — рычу в её прекрасное лицо. Она опускает руку , скользит в мои шорты. Затем медленно облизывает мою нижнюю губу и тут же прикусывает её.

— Нет , хуже. Я вырву твоё сердце из груди, — говорит мне в губы.

Я улыбаюсь.

— Сначала ты должна узнать, есть ли оно у меня ещё.

— У тебя есть, конечно же, есть, — отвечает она.

Ви кладёт руки мне на плечи и, не говоря ни слова, приветствует мою эрекцию внутри себя. Медленно. Яростно и отточенно, как львица. У меня захватывает дух.

— Твою мать, — выпаливаю я, прежде чем сжать пальцы на нежной коже её бедра.

Я закрываю глаза, слышу , как она с наслаждением вздыхает, поднимаясь и опускаясь, и на мгновение мне кажется, что я вернулся на много лет назад.

Я, она и мир вокруг .

Я, она и объединяющее нас томление.

Но сегодня по-другому. Сегодня нашими бёдрами движет не любовь, а потребность обладать друг другом. Раньше мы обменивались словами нежности и поцелуями со вкусом любви, а теперь между нашими соединёнными, тоскующими телами витает господство, сопровождаемое ностальгией. Мы больше не будем такими, как прежде, я это знаю, как понимает и Ви. Но я не останавливаюсь, не перестаю обнимать, не перестаю её кусать, не перестаю наслаждаться её телом, отдаваясь ей и её движениям, которые лишают мой разум ясности.

Ёбнутый, я всегда был ёбнут между её раздвинутыми ногами, но если раньше нас могло что-то объединять, то теперь нас связывает ровно ничто.

Мы — прах.

Воспоминания, размытые временем.

Мы не любовь. Не чувства. Мы просто механический акт, который заставляет нас испытывать новые эмоции, мёртвые ещё до своего рождения. Потому что между нами не может быть будущего.