— Я организовал ей операцию в Швейцарии. Ей спасли жизнь.

Я отвожу от него взгляд.

— Зачем ты это сделал? Какое тебе дело до них?

— Король должен заботиться даже о самых мелких слугах, иначе какой он король?

Скрещиваю руки на груди. Нет , даже с добрыми принципами он невыносим.

— Ты всё равно преступник, Дамиано, — раздражённо бормочу я.

— Я и не говорил обратного.

— Скольких ты убил? Сотню, тысячу?

Он сворачивает на прибрежную дорогу к морю за пляжем.

— Ты дочь главаря мафии, Людовика, ты не имеешь права читать мне нотации, и жизнь в Нью-Йорке не делает тебя меньшей преступницей, чем я.

— Я никогда никого не убивала, в отличие от тебя.

— Пока нет, — отвечает он, и я оборачиваюсь к нему, но молчу .

Он прав, моя кровь — это его кровь, и притворяться глупо. Я стискиваю зубы, смотрю на дорогу , вся дрожа внутри.

Мы какое-то время молчим, музыка меняется, и через несколько секунд звучит песня, которую раньше не слышала. Я следую ритму , словам, но когда слушаю текст, я чувствую, как что-то закрадывается внутрь.

…Любовь не идеальная, если она не причинила тебе хоть немного боли. Да, мы то же самое, что наркотики и покой. Что привело тебя сюда?..

Откидываю голову на сиденье, солнце греет ноги, я сжимаю кулаки.

…Верни меня туда, где мы обнимались в плюще. Ты называешь это жизнью или нет? Умирали в чёрной машине, когда луна прокляла нас. Любовь стала джунглями. Любовь стала ничем, ничем...

Я закрываю глаза, сдерживая слёзы, потому что вижу нас двоих под той оливой. Нас двоих в траве. Нас двоих в этой машине. Я борюсь с воспоминаниями, эмоциями, но победить невозможно.

В тексте мы двое, наша история, наши порочные сердца, наши воспоминания, истлевающие в крови мести и обиды. Он и я, как два безумца против всего мира.

— Кто исполняет? — спрашиваю я искажённым голосом. Дамиано долго не отвечает. Он колеблется, убавляет звук, но я тут же снова увеличиваю громкость.

— Итальянский певец. Акилле Лауро, — говорит он через мгновение, затем смотрит на меня. Его взгляд жгучий, обжигающий.

…И пока рушатся здания, глупые подростки, прежде чем расстаться, — последние, кто любит друг друга. Любовь в автокинотеатре, любовь в кристаллах. Скачки, поцелуй и сто тысяч оргазмов…

Он останавливается на светофоре, музыка продолжает играть, мы молча смотрим друг на друга.

— Это… Это... — я сглатываю, слеза скатывается по моей щеке.

Светофор загорается зелёным, но машина не двигается.

— Эта песня... — шепчу я. — Дамиано, — зову я.

— Да?

— Эта песня о нас…

Он не отвечает, но когда снова загорается красный, пересекаем перекрёсток, визжа шинами, и я вдруг чувствую себя опустошённой и беспомощной. Что мне думать? Что мне говорить? Мы долго молчим, пока машина не сбавляет скорость. Мы проезжаем мимо ворот с охранником, пересекаем парковку и останавливаемся чуть дальше на крытой парковке. Дамиано несколько секунд смотрит на руль, затем тянется к пачке сигарет , вытаскивает одну и прикуривает.

— Мы приехали, — говорит он, открывает дверь и выходит, а я в растерянности смотрю на свои колени.

Я выхожу из машины и присоединяюсь к Дамиано. Он стоит, прислонившись к машине, и курит, — одна рука в кармане джинсов, в другой между пальцами зажата сигарета. Он смотрит на меня искоса, отходит от капота и достаёт что-то из багажника

— Она ведь о нас? — спрашиваю я, но он поворачивается ко мне спиной и идёт к выходу . — Дамиано! — я хватаю его за руку , и он резко оборачивается.

— Чего ты хочешь, Ви? — раздражённо спрашивает он.

— Это только моё впечатление? Ответь!

Дамиано внимательно смотрит на меня, прищурившись.

— Да, тебе показалось, — отвечает он, но его глаза… Его глаза кричат обратное.

Ничего больше не говорю, и он снова идёт , как будто меня здесь нет. Доходит до выхода, поворачивает направо, пока я обнимаю себя.

…Умереть в чёрной машине, когда луна прокляла нас. Любовь стала джунглями, джунглями, джунглями, ах… И как прекрасно разделить конец эпохи. Это сладко, как поцелуй Иуды. Любовь стала ничем, ничем…

Устремляюсь за ним, чувствуя, как мой желудок сжимается до размеров орешка. Выхожу на солнце, оглядываюсь вокруг и понимаю, что нахожусь в небольшой туристической гавани. Дамиано стоит ниже, под солнцем, и разговаривает с каким-то мужчиной. Я прикрываю глаза от яркого света, он поворачивается ко мне, качает головой и бросает сигарету .

— Так и собираешься там торчать? — спрашивает раздражённо.

Я облизываю губы и подхожу к нему на своих, возможно, слишком высоких каблуках, и в платье, которое при каждом порыве ветра поднимается. Останавливаюсь рядом с ним и получаю ледяной взгляд. Мужчина ведёт нас к лодкам, мы следуем за ним, а Дамиано ворчит что-то, чего я не разбираю.