Людовика закрывает глаза.

— Да, пошёл ты, Дамиано.

Я улыбаюсь, глядя на её бледную кожу .

— Что у тебя под одеждой? — спрашиваю я.

— Теперь ты занимаешься вербальным сексом? — Она впивается ногтями мне в руку , но я не отпускаю.

— Мне выяснить самому , или ты, бл*дь, дашь мне ответ?

Она поворачивается ко мне, одаривая дьявольской улыбкой.

— Если скажу , что у меня ничего нет, что ты сделаешь?

— Назову тебя лгуньей. Я не вижу , как под футболкой твердеют твои соски, вопрос был неслучайным.

— Ах нет? Так в чём был смысл?

Я резко отталкиваю её и разворачиваю, затем, не дожидаясь, забираюсь рукой к ней под футболку, пока не добираюсь до бюстгальтера. Людовика пинает меня в голень, и я раздражённо отпускаю её.

— Могла просто сказать, вся эта чушь была напрасной. А теперь иди надень купальник. Мы уезжаем через пять минут.

— Ты проводишь меня в аэропорт?

— Нет .

— Куда же тогда?

— Иди надень этот чёртов купальник.

— Нет , пока не скажешь, куда собираешься меня отвезти.

— Ты мне не доверяешь?

Она подходит и, бросая мне вызов, направляет на меня убивающий взгляд.

— Тебя это задевает? — шипит она.

Людовика поворачивается, и прежде чем успеваю ответить, пока она идёт к французскому окну своей комнаты, которое оставила открытым, я невольно смотрю на её задницу . Круглая, не слишком маленькая и не слишком большая, идеально подходит для моих рук и моих задумок. Я облизываю губы.

— Прекратишь или мне всадить тебе пулю в лоб? — слышу её слова и улыбаюсь.

Десять минут спустя, я сижу за рулём своего полностью чёрного BMW M4 CSL. Выбираю один из плейлистов, и через несколько секунд из динамиков звучит Hacia el Fondo от Rubio. Я зажигаю сигарету , большим пальцем отбиваю ритм на руле, окна открыты, одна нога высунута из салона. Людовика появляется на террасе виллы почти в середине песни. Она останавливается, и скрестив руки, прислоняется плечом к одной из колонн.

— Ну и? — спрашивает она. Я убавляю громкость музыки и смотрю на неё со своего места.

— Когда я сказал тебе надеть купальник, я не имел в виду, что ты должна появиться полуголая, — отвечаю я.

Людовика улыбается мне лукаво, а один из моих мужчин справа от неё смотрит на её обнаженные ноги. Чёрт, сука! Я выхожу из машины.

— На мне платье, не веди себя как деспотичный отец!

— Садись в машину, пока не закрыл тебя в твоей комнате! — приказываю я, злобно глядя на своего человека, чтобы подчеркнуть, — в следующий раз, если он так поступит , я его кастрирую.

— Боже, Дамиано, ты невыносим! — бормочет она.

Людовика проходит мимо меня, оставляя шлейф духов, затем садится в машину и с силой захлопывает дверцу.

— Бл*дь! — кричу я. Догоняю её, сажусь за руль, но вместо того, чтобы завести двигатель, наклоняюсь к ней. — Я случайно поцарапал твою дурацкую сумочку , когда ты решила покататься на карусели? — шиплю я.

Она смотрит на меня в недоумении, губы приоткрыты.

— Н-нет.

— Тогда закрывай мою грёбаную дверь плавно, иначе я выброшу все твои сумки.

Она надувает губы и отворачивается, а мне остаётся только завести двигатель и включить музыку погромче.

Из динамиков играет «Way Down We Go» группы Kaleo.

Глава 22

Людовика

— Ты так и не сказал мне, куда мы едем, — ворчу я.

Руки между напряженных бёдер, короткое платье, возможно, слишком задралось из-за сиденья, очки на носу .

— Увидишь, — обрывает Дамиано.

Он ведёт машину, не отрывая взгляда от дороги, одна рука на руле, другая на бедре, руки обнажённые, рукава футболки плотно обхватывают бицепсы. Не думаю, что в мире есть мужчина красивее Дамиано Греко. Я всегда это знала, но теперь, когда уже не юная девушка с глазами, полными любви, я вижу его таким, какой он есть. Надменный, сексуальный, высокомерный в своих манерах и поведении, хозяин всего, даже людей. Но если у многих мужчин эта черта заставила бы меня бежать, то в нём она меня привлекает, щекочет, словно сама исходящая от Дамиано сила пробуждает во мне скрытые и запретные желания. Именно это в нём меня и пугает, — его врождённая способность заставлять меня чувствовать себя частью его целого, лишённой собственного пространства, но как его ребро, естественное продолжение его существа. Дамиано одновременно ужасающий и чувственный, свирепый и разъедающий, как кислота на коже.

Я пытаюсь отвести от него взгляд, но это почти нереально. Дамиано как солнце: невозможно не восхищаться его красотой. Он словно огонь, который горит вечно, поглощая всех вокруг , пока не сожжёт тебя полностью. Греховный огонь. Я знаю, что умру за него, и если не от выстрела, то от разбитого сердца, когда уйду . Потому что как бы я его ни ненавидела, как бы ни хотела быть далеко от него, жизнь вне его орбиты подобна прыжку в бесконечную пустоту . Без точки опоры. Без цели. Камень, блуждающий в неизведанной галактике.