— Что с ним не так?

Вито качает головой, засовывает руки в карманы и уходит, растворяясь в толпе. В последнее время это случается часто, особенно после утра в лодочном сарае.

— Короткое, слишком короткое. А что ты сделала с запястьем? Похоже на синяк...

— Эй! Ты похож на моего отца! — выпаливаю я, поворачиваясь к Дамиано спиной. Я оглядываюсь на приближающиеся лодки, слежу за скользящим по волнам светом, представляю момент, когда корпус коснётся песка, и чувствую, как меня хватают талию. Через мгновение губы Дамиано прижимаются к моему уху .

— Пошли, мы видели это сотни раз, — шепчет он.

— Но Мадонна...

— Она не против, чтобы мы ушли, поверь мне. Пойдём, у меня есть скутер.

— Дамиано…

Не успеваю сказать ничего другого, как он хватает меня за запястье и тянет за собой. Быстро хватаю туфли и иду за ним к дороге. Здесь темнее, но мне не страшно. Я никогда не боялась рядом с Дамиано. Мы подходим к скутеру, я ставлю туфли на землю, но прежде чем успеваю наклониться и надеть их, он хватает меня за талию. Дамиано сжимает меня так, что я перестаю дышать; прижимаюсь носом к его шее, обнимаю за плечи.

— Даже луна сегодня не прекраснее тебя, — шепчет мне на ухо. Я отстраняюсь, чтобы посмотреть на него, и в этот миг , длящийся всего лишь мгновение, понимаю, — кроме него не будет больше существовать ничего по-настоящему важного. Его поцелуй обрушивается на меня, словно порыв ветра. Он солёный, с привкусом лета, беззаботности, юной любви, но я знаю, что так будет всегда, даже если сейчас мы всего лишь двое подростков. Мы с ним — другие мы, те, кто будут расти вместе с нашими костями, те, кто начнут вытягиваться и расширяться, принимая новые формы, подстраиваясь под наши тела, которые со временем станут меняться, при этом оставаясь неизменными.

— Мы всегда будем только ты и я? — спрашиваю я. Его рука гладит меня по щеке.

— Конечно. Поехали.

Я надеваю туфли и сажусь к нему на скутер. Дамиано заводит мотор, а я прижимаюсь к его спине.

— Все здесь, на вилле «Бригида» никого нет, — говорит он, газуя.

Я киваю, затем прижимаюсь щекой к его плечу. Скутер устремляется вперёд. Не знаю, что Дамиано хочет сделать, но я не боюсь. Я знаю, — с ним я всегда буду в безопасности.

До виллы мы добираемся за четверть часа. Дамиано глушит мотор у ворот и жестом показывает мне, чтобы слезала.

— Давай перелезем через стену, я не хочу , чтобы нас увидела охрана. — Мы идём вдоль забора, затем он останавливается и сцепляет руки, чтобы подсадить меня. — Залезай, — подгоняет он. Я делала это сотни раз, но сегодня всё по-другому. У меня сжимается живот, пока опираюсь руками на неровную стену. Дамиано подталкивает меня, и одним прыжком я оказываюсь на стене. Моё платье развевается на ветру , и вдруг я чувствую себя импровизированной Мэрилин Монро. Дамиано смотрит на меня снизу , я краснею, одёргиваю подол.

— Я же говорил, что платье короткое, чёрт возьми! — злится он. Я смеюсь, когда он взбирается наверх, догоняя меня.

— Только ты смотрел на мои трусики. — Я толкаю его локтем, и он ворчит.

— Что ты имеешь в виду? Я же парень, а не девчонка!

— Да ладно, они же милые, правда?

Мы идём среди оливковых деревьев.

— Я не заметил, — коротко отвечает он.

— Какой же ты лжец!

— Ничего подобного!

— Да, именно лжец! — смеюсь я и уже готова убежать, когда он хватает меня за запястье, и прижимает к стволу оливы, а сам встаёт напротив.

— Я думал не о том, милые ли они, — шепчет мне в лицо.

Он ласкает мою шею, смотрит на мои губы.

— А о чём тогда?

Его лицо мрачнеет, он целует меня в шею.

— Как сниму их, — шепчет он. Я чувствую, — краснею, но чувствую и что-то ещё. Мой живот напрягается, и между ног… Между ног я ощущаю…

— Тогда сделай это, — выдыхаю ему на ухо.

Он перестаёт целовать мою шею и устремляет на меня серьёзный взгляд.

— Ты уверена?

Я киваю.

— Ты же понимаешь, что это значит , правда?

— Да.

— Ты можешь передумать, если хочешь, ты не обязана.

— Но я не чувствую себя обязанной. — Сглатываю пустоту . — Если только ты… Если ты тоже этого хочешь, — уточняю я.

Дамиано не отвечает, смотрит на меня долгим взглядом, а через некоторое время проводит большим пальцем по моей нижней губе.

— Какая ты, бля, красивая, Ви, — говорит и целует меня, делая это с уверенностью, словно он опытный мужчина, а не семнадцатилетний юноша.

А потом Дамиано прижимает меня к себе, касаясь сначала спины, потом ягодиц, пока не увлекает меня на траву. Он снимает рубашку , расстилает её на земле и помогает мне лечь. Сам устраивается рядом, и мы снова целуемся, пока я не беру его руку и не прижимаю к своей груди.

— Я не сломаюсь от твоих прикосновений, — говорю я.