— Ваше гостеприимство в наши дни редкость. — Она вонзает вилку в пасту , накручивает спагетти, а затем пробует их, не отрывая от меня глаз. — Превосходные, — говорит она о еде, — надеюсь, ваше слово соответствует этому блюду.

— Моё слово не подлежит сомнению.

— Так говоришь ты, — выпаливает её брат . Я смотрю на него. Короткие волосы на затылке, глаза острые, как два лезвия, смотрит на меня без всякого страха.

— Не думаю, что понял, — напрягаюсь я.

— Дэйв, прекрати немедленно, — ругает она.

— И по какой грёбаной причине, а? Он сидит и смотрит на нас, как на редких животных, но в то же время делает в нашем доме то, что хочет!

— Дэйв! — повторяет она.

Мои люди подходят ближе, как и сопровождение Донны Анджелы. У меня мало времени, чтобы подумать, как правильно поступить. Этот идиот проявил неуважение ко мне, это правда, но он искренен, и мне нравятся такие люди, затем я думаю о Людовике. Я вижу , как она ёрзает на стуле, она напугана, я знаю это.

Махнув рукой, я призываю своих людей к спокойствию, затем пригвождаю взглядом Дэйва.

— Я знаю тебя и знаю, какой ты мужчина, — говорю я. — Знаю о твоих... отношениях с... Как его зовут? — спрашиваю я.

— Иди на х*й! — Он вскакивает. Я не вздрагиваю.

— Морган, — произношу спокойно, глядя ему в глаза. — Морган Купер, не так ли?

Вижу , как он сжимает кулаки, и знаю, что он хочет убить меня только за то, что я произнёс имя его мужчины, но я не мой отец. Я натянуто улыбаюсь ему, затем смотрю на Донну Анджелу .

— Заставь его сесть, мне не нравятся люди, которые просто стоят рядом во время обеда с друзьями.

— Мы не друзья, ты, грёбаный мудак! — парирует он, и я пытаюсь сохранить спокойствие, которое испаряется с каждой секундой, как снег на солнце. Я не хочу войны, Людовика получит первую шальную пулю, и я замараю руки в крови, в которой не хочу пачкаться.

— Я не мой отец, не мой дедушка, и я даже отдалённо не похож на твоего отца, Дэйв. Мне насрать, кого ты трахаешь или когда ты трахаешься. Меня интересует только бизнес, а теперь садись, ебучая сука, пока я серьёзно не потерял терпение, — шиплю я.

Донна Анджела хватает его за руку и тащит вниз. Я смотрю на него, потом на неё.

Нам подают второе блюдо, и всё, что я могу сделать, это начать считать чётки, твою мать.

— Приносим свои извинения за то, что произошло, — выпаливает блондин.

— Я ни перед кем не извиняюсь, — вставляет Дэйв.

— Всё, хватит! — вмешивается Донна Анджела. — Дамиано, я не знаю, что сказать…

Я играю с кольцом на указательном пальце и обнаруживаю, что у неё тот же порок. Она нервно крутит своё кольцо большим пальцем, и это почти заставляет меня улыбнуться.

— Будь сейчас жив мой отец, это место потеряло бы всю свою красоту. — Я вздыхаю, глядя на остывший рыбный рулет. — Если есть, что я ненавижу , так это кровь, особенно когда она прилипает к рукам. — Я беру свой бокал, отпиваю вина. — Но есть одна вещь, которую ненавижу ещё больше, и это неуважение. Я открыл вам двери своего дома, я усадил вас за свой стол, а вы обвинили меня в нарушении ваших границ. Назвали меня мудаком и издевались надо мной, будто я не ровня, а парень на побегушках. — Я закуриваю сигарету , Анджела беспокойно наблюдает за мной с другой стороны стола. — Простого жеста моего пальца было бы достаточно, чтобы убить вас всех. — Я указываю на окна позади них. — Там семь снайперов, которые держат ваши прекрасные головки на прицеле.

У Дэйва расширяются глаза, Габриэль, светловолосый, оборачивается, Анджела, не сводя с меня взгляда, остаётся неподвижной. И когда я собираюсь продолжить свою речь, высокопарный и уставший от всей этой драмы, рука Людовики ложится на моё бедро. Сжимает. Людовика смотрит на меня с испуганным выражением. Я знаю, она никогда не участвовала в таких вещах, как знаю, что она хотела бы быть где угодно, но не здесь. Я касаюсь тыльной стороны её ладони, затем снова смотрю на Донну Анджелу .

— Мы не дураки, Дамиано, я привела с собой людей больше, чем ты видел, — парирует Анджела.

— И теперь, когда обе королевы под шахом, в этой игре между кланами, что, по-твоему , лучше сделать? Мат обоим или реванш? — спрашиваю я.

— Реванш, — бормочет она.

Я киваю, лениво встаю и беру свой бокал.

— Сюда, Донна Анджела, — приглашаю её.

— Ты не можешь пойти с ним, — говорит Габриэль.

— Ничего не случится, не волнуйся.

Вместе с ней я направляюсь в другой зал, который оставался закрытым. Все остальные, включая охрану, ждут на своих местах. Я останавливаюсь в центре зала, стук её каблуков разносится эхом. Донна Анджела встаёт передо мной.

— Он не хотел проявить неува…

— Да, он хотел. — Я отодвигаю для неё стул, жду , пока она сядет, затем сажусь напротив. Я достаю пачку сигарет , предлагаю ей одну, затем подношу зажигалку.

— Я не хочу войны с Руссо, Анджела, — нападаю я, исключая любые формы условностей. — Мне неинтересно убивать тебя или кого-то ещё из твоей семьи, но я больше никогда не потерплю такого поведения.

— Я понимаю.

— Мне плевать и на Иллинойс. Как я уже сказал, я попытаюсь выяснить, что произошло.