Я плачу , как маленькая, не только потому , что не собираюсь умирать, но и потому , что уйти отсюда — значит никогда больше его не увидеть. Какая же я глупая. Какая я дура, что думаю об этом, вместо того чтобы понять, что произошло в той проклятой гостиной. Дамиано как токсин, он проникает в тело, и ты понимаешь, что скоро умрёшь, только когда не можешь пошевелить ни единым мускулом. И я в одном шаге от гибели. Ублюдок. Я поднимаюсь на ноги, вытираю лицо руками и оглядываюсь, растерянная, не зная, что думать или делать, когда дверь с силой распахивается. Я вздрагиваю.

— Сколько раз? — спрашивает он, надвигаясь на меня, как фурия.

— Ч-что?

— Сколько раз ты разговаривала с отцом с тех пор, как ты здесь? — орёт он.

Ложь не поможет. Он всегда всё знает , я много раз видела этому доказательства.

— О-один р-раз.

Он наклоняется ко мне, хватает моё лицо одной рукой, и я сдерживаю крик.

— Когда? — шипит он.

— Совсем недавно.

Он долго и пристально смотрит на меня, впиваясь пальцами в щёки.

— Людовика, не лги мне, чёрт возьми!

— Я говорю тебе правду!

— Клянусь, если узнаю, что ты мне лжёшь, я убью тебя собственными руками.

Я сглатываю, колени подкашиваются. Я закрываю глаза, цепляясь за его руку.

— Проверь телефон, — шепчу я.

Я не вижу выражения его лица. Не хочу . Оно меня пугает . Стою неподвижно, ожидая, пока он решит, что делать, и как раз когда думаю, что моё предложение сочтут глупостью, я чувствую, как Дамиано отпускает меня. Я оказываюсь на коленях на полу, руки на ноющих щеках. По мраморному полу раздаются его решительные шаги. Дамиано хватает телефон, пытается разблокировать его, и, поняв, что я не сменила введённый им пароль, смотрит на меня.

— Мне нечего скрывать, Дамиано, и ты это знаешь.

Я не понимаю происходящего, не понимаю этого безумия, его мыслей. Никогда раньше он бы так не поступил, но правда и то, что тогда он не был одним из Четвёрки. Он был просто Дамиано, моим Дамиано.

«Для меня ты всегда будешь моей Ви…»

Я смотрю, как он проверяет телефон, а закончив, бросает гаджет на кровать.

— Есть ещё один номер, — спрашивает, упираясь в бока, с потемневшим от ярости лицом.

— Фиби, моя подруга, — спешно отвечаю я.

Он качает головой, приближается ко мне, снова хватает за руку и поднимает.

— Что, если эти звонки перехватили? Что, если знают, где ты сейчас? Ты опасность, — шипит он.

— Я не могу сидеть здесь весь день... думать о тебе, твою мать!

Что-то мелькает в его глазах, вспышка, проблеск, и я понимаю, что где-то задела за живое.

«Для меня ты всегда будешь принцессой…»

— Точно. Тебе не обязательно думать обо мне.

— Это была просто фигура речи, — уточняю я, в попытке выкрутиться.

— Не думаю. — Он отпускает меня, долго оценивает мою внешность, пока мне хочется его ударить. — Кармела накрыла стол у бассейна. Прежде чем идти ужинать, умойся, ты выглядишь как клоун.

Униженная, осмеянная, а теперь ещё и оскорблённая. Ударь он меня ножом, было бы не так больно.

— Да, извини, если я не такая идеальная, как твоя глупая Донна Анджела! — Я подхожу к нему, он смотрит на меня свысока.

— Ты и близко с ней не стояла.

Я сжимаю кулаки.

— Ты довёл меня до такого состояния! Ты и твои глупые домыслы сумасшедшего маньяка контроля! Куда ты дел моего Дамиано, а? Куда ты дел парня, в которого я влюбилась?!

— Ты никогда не была влюблена в меня, — отвечает жёстко, и я ничего больше не вижу . Мир становится чёрным, а вместе с ним и мои мысли. Я набрасываюсь на него, наношу ему по груди пару неудачных ударов кулаками, прежде чем он хватает меня за запястья и заводит мои руки за спину . Я оказываюсь прижата к нему , яростная, как штормовой ветер, когда он сотрясает побережье. Я хочу его убить.

— Что ты хочешь сделать, а? Побить меня?

— Я отдала тебе своё тело и сердце, и что ты с ними сделал?! Ты всё это бросил, словно я одна из твоих многочисленных шлюх!

— Прекрати.

— Ты обращался со мной как со шлюхой! Ты унижал и оскорблял меня, словно я была ничтожеством!

— Прекрати! — повышает он голос, и я оказываюсь спиной к колонне, его лицо так близко к моему , сердце безудержно колотится.

— Тебе всегда было на меня наплевать, грязный ублюдок, а теперь ты оскорбляешь меня своими психопатическим навязчивым бредом?

— Не говори так!

— Я делаю то, что хочу!

— Ни х*я! — мрачно отвечает он. Дамиано грубо хватает меня за лицо и жадно целует, словно я его. Снова его.

«Глупая».

Словно жаждущая женщина, я ловлю себя на том, что неистово отвечаю на поцелуй, вцепляясь в его широкие плечи, проводя пальцами по его волосам, царапая затылок с яростным желанием причинить ему боль, но в то же время с единственным ощутимым желанием сорвать с него одежду и почувствовать его внутри себя. Я знаю, что должна оттолкнуть его, знаю, что должна бежать от него.

«Сумасшедшая».