Дэли была прекрасна, поистине ошеломляющая, и вскоре весть о её чарующей красоте разнеслась по всему миру , достигнув даже ушей бога подземного мира Аида. Привлечённый её красотой, он расположился на горе Эриче, ожидая возможности полюбоваться девушкой. Дэли только что прилегла под большим дубом, наслаждаясь прохладой его густых ветвей, как вдруг появился Аид и попытался силой лишить её девственности. Арес, видя происходящее насилие и плотское прелюбодеяние, напал на Аида с армией, но был побеждён. Поэтому молодой женщине ничего не оставалось, как смириться со своей участью под беспомощными взорами богов олимпа. Потом Венера, спустившись с горы Эриче, забрала хрупкое тело Дэли и унесла её подальше от извращённых желаний Аида, за воды Трапани. Девушка превратилась в остров Фавиньяна, из чрева которого родились два полубога, Гиера и Фарбантия, плоды насилия Аида.

Красота полубогов не уступала красоте их матери и до сих пор вызывает восхищение. Фавиньяна, в нескольких километрах от Трапани, каждый день взирает на своих двух детей, Мареттимо и Леванцо.

Вечерний ветер треплет мои волосы. Я сжимаю кулаки, глядя на солнце, медленно садящееся за горизонт, где Эгадские острова — тёмные точки на фоне огненно-красного неба.

— Ты знала эту историю? — Кармела останавливается рядом со мной, смотрит на захватывающий дух вид, нежно улыбается, и я чувствую, что вот-вот взорвусь.

— Да, но никто никогда не рассказывал мне её так.

Кармела вздыхает, а я искоса смотрю на женщину . Её волосы собраны в пучок, щёки раскраснелись от солнца.

— Дэли должна была убить Аида за то, что он с ней сделал.

Негодуя, поворачиваюсь к ней, потому что всё в этом мифе возвращает меня к моим отношениям с Дамиано. И я ненавижу его, так же как и тьму , которая его окружает и которая притягивает меня всё сильнее с каждым проклятым днём. Будь я Дэли, я бы широко раздвинула перед ним ноги, насладилась бы греховным плодом этого желания, а потом вонзила бы ему нож в спину .

— Не все истории с плохим началом заканчиваются одинаково, — бормочет Кармела, складывая руки на животе.

— Многие, однако, вообще не должны были случиться, — заявляю я, отворачиваясь от неё и заката.

Это всего лишь история, думаю я. Это всего лишь остров, в конце концов. Какое, чёрт возьми, мне до всего этого дело? И всё же я не успокаиваюсь.

Я вхожу в дом, Кармела молча следует за мной. Дамиано ушёл больше трёх часов назад. Я не знаю, где он. Видела, как он сел в чёрную спортивную машину, потом взвизгнули по дорожке в саду шины, и авто исчезло за воротами. Я не спрашивала, куда он едет; ответа бы не последовало. С таким же успехом я могу в который раз притвориться, что мне всё равно, как делала во время того проклятого обеда с Донной Анжелой. Её я тоже ненавижу . Особенно Донну Анжелу . Ненавижу её взгляд, прикованный к Дамиано, её соблазнительный, чувственный голос и это проклятое красное платье, в котором она выглядела так великолепно... Интересно, с ней ли он сейчас. Ненавижу Вито с его неприятно вежливыми манерами, людей Дамиано, тайно наблюдающих за мной, и да, даже Кармелу , которая идёт за мной, словно у меня нет ушей, чтобы услышать. Она следует за мной, уверена.

Сворачиваю в коридор, что ведёт в мою комнату , и в конце, перед дверью, вижу ожидающего меня Сета. От злости мне не хочется видеть даже его. Я иду , то ли с криком, то ли со слезами на глазах, гадая, что случилось с этим засранцем, и когда дохожу до волка, он встаёт, подходит ко мне, виляя хвостом, и лижет мне руку .

— Что тебе во мне так нравится, а? Я тебя терпеть не могу .

Я берусь за дверную ручку и вхожу в комнату , отгораживаясь от всего мира, но не от него. Жду, когда пёс войдёт, потому что каким-то необъяснимым образом его присутствие меня успокаивает .

Прошла неделя с того бесконечного обеда, который я провела, изо всех сил стараясь не встать со стула и не послать всех к чёрту. Дамиано стал призраком, я видела его редко, разве что в компании охраны. Несколько неловких взглядов, несколько поспешно брошенных слов, — вот такие были наши отношения, словно в том обеде виновата я.

Я сажусь на кровать, запрокидываю голову , Сет сразу запрыгивает рядом. Он дышит мне в лицо, поэтому я уворачиваюсь, хватая с тумбочки телефон.

— Стать друзьями — не значит обмениваться слюнями, Сет , — ругаю его, приказывая отвалить, но мне ещё очень далеко, прежде чем он начнёт слушаться.

Пёс смотрит на меня, фыркает и, словно я позволила ему это, падает на кровать, перекатываясь на спину .

Я решаю игнорировать его; всё равно мне не справиться с таким зверем. Сосредотачиваюсь на телефоне, активируя свои нейроны, и через несколько секунд набираю номер матери, который достаю из памяти. Как давно мы не болтали? Целую вечность? Гудки продолжают звучать, я встаю, начинаю ходить, и когда слышу , что на линии происходит соединение, в груди поселяется странное чувство. На другом конце звучит не мамин голос.

— Папа? — удивлённо бормочу я.

— Людо?

— Да я.

Тишина.

— Чей это номер?

— Безумства Греко, — отвечаю резко.

Я слышу его дыхание, глубочайшую тишину вокруг . Странно, в доме всегда царит хаос.

— Мама? — спрашиваю я.